Икона святой глеб


Икона Бориса и Глеба: значение

Борис и Глеб, крещенные именами Роман и Давид, стали первыми русскими святыми, канонизированными как мученики-страстотерпцы. Эти два князя были младшими сыновьями Владимира Святославича, великого князя киевского, и пали жертвами борьбы за власть.

Житие Бориса и Глеба

Князь Владимир был крестителем Земли Русской. Сам он всей душой был предан вере Христовой и младших сыновей своих воспитал в праведности и приверженности истинной вере. Оба брата были хорошо образованы, много времени посвящали изучению Священного Писания и богослужебных книг, помогали сирым и убогим в соответствии с христианскими заповедями.

Князь Владимир, чуя приближение смертного часа, завещал киевский престол Борису и отдал дружину под его командование, Глеб же, младший, получил во владение Муромские земли.

После смерти князя Владимира в 1015 году, хотя он изъявил перед кончиной свою волю, началась междоусобная борьба. Борис, ставший по завещанию отца князем киевским, находился в походе против печенегов, и в это время киевский престол самовольно занял его старший брат Святополк. Однако Борис даже не попытался бороться за власть, поскольку слишком велико было его уважение к старшему брату и святости кровных уз.

Тем не менее Святополк, опасаясь брата, решился на его убийство. Хотя Борис знал о его страшном замысле, он не попытался бежать и 24 июля 1015 года был заколот копьями во время молитвенного бдения.

Но на этом Святополк не остановился и отправил своих верных людей в Муромскую землю, где княжил его младший брат Глеб. Глеб также знал о злокозненных умыслах брата, но считал братоубийственную войну невозможной, и в итоге убийцы настигли его поблизости от Смоленска, у реки Смядыни.

В древних летописях Святополка стали именовать Окаянным, под этим прозвищем он и вошел в историю. Его княжение в Киеве оказалось недолгим. Его единокровный брат Ярослав, прозванный впоследствии Мудрым, вступил со Святополком в борьбу за власть и разбил его войско. Он не убил Святополка, а лишь изгнал его.

Остаток жизни Святополка, всеми ненавидимого и гонимого, прошел в бесконечных скитаниях. Ярослав же, брат и убийцы, и безвинно убиенных, разыскал останки Бориса и Глеба и поместил их в церковь Василия Великого в Вышгороде, где их мощи прославились благодаря чудесным исцелениям и чудотворным явлениям.

Описание иконы «Святые Борис и Глеб»

Хотя Борис и Глеб с христианским смирением приняли свою смерть в разных местах и в разное время, в православной традиции их имена неразрывно связаны и всегда упоминаются вместе; на иконах они также изображаются вместе, примером чему служит икона «Борис и Глеб», 14 век.

Обычно икона «Борис и Глеб» изображает братьев в полный рост в богатом облачении, с мечом в одной руке и крестом в другой как символом их приверженности христианской вере и принятых ими мучений. Несколько позже появилась икона «Борис и Глеб» на конях, где на святых взирает сам Христос.

В народном сознании братья навсегда остались страстотерпцами, которые сохранили верность христианским заповедям даже при угрозе их жизни, а православная церковь прославила их как покровителей земли Русской и небесных помощников русских князей. Известно, что иконе «Святые Борис и Глеб» молились воины Александра Невского перед битвой на Чудском озере, а перед Донским побоищем – войско князя Дмитрия Донского.

В чем помогает икона

Борис и Глеб – одни из наиболее почитаемых православных святых, их икона считается заступницей государства Российского. Молитва перед ней помогает исцелить недуги, примирить враждующих, спасти душу от нечистых помыслов, восстановить мир и спокойствие, сохранить крепость веры.

Праздник 15 мая и 6 августа.

Значительно реже встречается икона одного только святого благоверного князя Бориса. Икона «Святой Борис» станет покровительницей мальчика или мужчины, носящего это имя, внесет в жизнь семьи мир и взаимопонимание. Ей молятся об исцелении от болезней, особенно опорно-двигательного аппарата, о защите от врагов, о мирной семейной жизни. Хотя на иконе изображен один страстотерпец Борис, в молитве обращаются сразу к обоим братьям.

Праздник 18 сентября.

Молитва пред иконой Бориса и Глеба

О двоице священная, святии страстотерпцы Борисе и Глебе, от юности Христу верою чистою и любовию послужившии, и кровьми своими, яко багряницею, украсившиися, и ныне со Христом царствующии! Будите нам теплии заступницы, оградите всех нас от всякия скорби, озлобления и внезапныя смерти. Молим вас, христолюбивии страстотерпцы, споспешествуйте державе Российстей в победе на сопротивныя, якоже некогда благоверному князю Александру Невскому, да несут Российстии воини страх врагом и мир земли нашей, да тихое житие поживут людие во всяком благочестии и прославляют Бога Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь.

Загрузка...

omolitvah.ru

Борис и Глеб — Википедия

Это статья о Русских святых Борис Владимирович (князь ростовский) и Глеб Владимирович (князь муромский)

Борис и Глеб (в крещении Роман и Давид; убиты в 1015 году) — русские князья, сыновья киевского великого князя Владимира Святославича. В междоусобной борьбе, вспыхнувшей в 1015 году после смерти их отца, были, по официальной версии, убиты своим старшим братом Святополком, который позднее получил от официальных историографов прозвище «Окаянный». Борис и Глеб стали первыми русскими святыми, их канонизировали в лике мучеников-страстотерпцев, сделав их покровителями Русской земли и «небесными помощниками» русских князей.

Истории Бориса и Глеба посвящены одни из первых памятников древнерусской литературы: «Сказание» Иакова Черноризца и «Чтение» Нестора Летописца. В честь братьев было построено множество храмов и монастырей.

В летописных сборниках с XVI века существовала традиция возводить Бориса и Глеба по родству к византийской царевне Анне. В дальнейшем одна часть историков приняла эту традицию, как В. Н. Татищев, С. М. Соловьёв, А. В. Поппэ и др.[1][2][3]. Однако такое сближение критикуется некоторыми исследователями (например, А. П. Толочко и С. М. Михеевым[4][5]). Другая часть историков (например, Л. В. Войтович, Е. В. Пчелов) остановилась на том, что они были сыновьями неизвестной «болгарыни»[6][7], возможно, из волжских болгар[8].

«Сказание о Борисе и Глебе»
(лицевые миниатюры из Сильвестровского сборника XIV века) 1. Борис и Глеб удостаиваются Иисусом Христом мученических венцов
2. Борис идёт на печенегов

Братья Борис и Глеб были младшими единокровными братьями Святополка Окаянного и Ярослава Мудрого, сыновьями киевского князя Владимира Святославича и его жены — византийской царевны Анны из Македонской династии, которая была единственной сестрой правящего императора Византии Василия II Болгаробойцы (976–1025) и внучкой императора Константина VII Багрянородного. Источники разделяют имена братьев: Борис и Глеб — имена, полученные при рождении, Роман и Давид — при крещении. Однако имя Борис к тому времени уже перестало быть языческим и могло использоваться для наречения при крещении (в X веке уже был канонизирован князь Борис I, крестивший Болгарию)[9]. Имя Глеб относится к языческим именам и известно по рассказу Иоакимовской летописи об убийстве Святославом Игоревичем своего брата Глеба за исповедание христианства[10]. Около 987–989 гг. Борис получил от отца Ростов, а Глеб — Муром.

Гибель братьев[править | править код]

Оба брата, согласно общепринятой версии, были убиты Святополком Окаянным во время борьбы за власть.

Когда увидел дьявол, исконный враг всего доброго в людях, что святой Борис всю надежду свою возложил на Бога, то стал строить козни и, как в древние времена Каина, замышлявшего братоубийство, уловил Святополка. Угадал он помыслы Святополка, поистине второго Каина: ведь хотел перебить он всех наследников отца своего, чтобы одному захватить всю власть.Сказание о Борисе и Глебе
Убийство Бориса[править | править код]

Каноническая версия, известная как из летописного материала, так и по древнерусским агиографическим сказаниям, рассказывает множество подробностей о гибели братьев. В 1015 году заболел отец братьев — великий князь Владимир Святославич, и Борис был призван в Киев. Вскоре по его прибытии стало известно о вторжении печенегов, и отец послал его с дружиною для отражения их набегов. Борис нигде не встретил печенегов и, возвращаясь обратно, остановился на реке Альте. Здесь он узнал о смерти отца и о занятии великокняжеского стола единокровным братом Святополком. Дружина предложила идти на Киев и овладеть престолом, но Борис не хотел нарушать святости родовых отношений и с негодованием отверг это предложение, вследствие чего дружинники отца покинули его, и он остался с одними своими отроками[11].

Между тем Святополк, который, извещая Бориса о смерти отца, предлагал быть с ним в любви и увеличить его удел, на самом деле хотел устранить потенциальных претендентов на обладание княжеством, убив сыновей Владимира. (Сам он должен считаться сыном Ярополка: его мать была беременна в тот момент, когда Владимир отнял ее у своего брата, — поэтому Святополка называют то сыном Владимира, то племянником). Святополк отправил Путшу и вышегородских бояр с поручением убить брата — так как симпатии к Борису народа и дружины делали его опасным соперником. Путша с товарищами пришёл на Альту, к шатру Бориса, ночью на 24 июля; услыхав пение псалмов, доносившееся из шатра, Путша решился дождаться, пока Борис ляжет спать. Как только тот, вдвойне опечаленный смертью отца и слухами о злодейском намерении брата, окончил молитву и лёг спать, ворвались убийцы и копьями пронзили Бориса и его слугу венгра Георгия, пытавшегося защитить господина собственным телом.

Ещё дышавшего Бориса убийцы завернули в шатёрное полотно и повезли. Святополк, узнав, что тот ещё жив, послал двух варягов прикончить его, что они и сделали, поразив его мечом в сердце. Тело Бориса тайно было привезено в Вышгород и там погребено у церкви Святого Василия. Борису было около 25 лет[11].

Убийство Глеба[править | править код]

После убийства Бориса Святополк позвал в Киев Глеба, опасаясь, что тот, будучи полнородным (не только единокровным, но и единоутробным) братом убитого Бориса, может стать мстителем. Когда Глеб остановился возле Смоленска, он получил от четвёртого брата — Ярослава — известие о смерти отца, о занятии Киева Святополком, об убийстве им Бориса и о намерении убить и его, Глеба; при этом Ярослав советовал ему не ездить в Киев[12].

Как гласит житие, когда юный князь со слезами молился об отце и брате, явились посланные к нему Святополком и проявили явное намерение убить его. Сопровождавшие Глеба отроки, по известиям летописей, приуныли, а по житиям святого князя им запрещено было употреблять в защиту его оружие. Горясер, стоявший во главе посланных Святополком, приказал зарезать князя его же повару, родом торчину[12]. Убийство Глеба произошло 5 сентября 1015 года. Тело Глеба убийцы погребли «на пусте месте, на брези межи двемя колодами» (то есть в простом гробу, состоящем из двух выдолбленных брёвен). Е. Е. Голубинский указал, что речь идёт о погребении тела непосредственно на месте убийства на берегу Днепра вниз от Смоленска в пяти верстах от города[13].

В 1019 году, когда Ярослав занял Киев, по его приказу тело Глеба было отыскано, привезено в Вышгород и погребено вместе с телом Бориса у церкви Святого Василия.

Дискуссия о достоверности общепринятой версии[править | править код]

Существует также версия, согласно которой в смерти Бориса на самом деле виноват не Святополк Окаянный, а «хороший» брат Ярослав Мудрый, позже замаскировавший своё участие. В 1834 году профессор Санкт-Петербургского университета Осип Сенковский, переведя на русский язык «Сагу об Эймунде» («Эймундова прядь»)[14], обнаруживает там, что варяг Эймунд вместе с дружиной был нанят Ярославом Мудрым. В саге рассказывается, как конунг Ярислейф (Ярослав) сражается с конунгом Бурислейфом, причём в саге Бурислейфа лишают жизни варяги по распоряжению Ярислейфа. Одни исследователи предполагают под именем «Бурислейфа» Бориса, другие — польского короля Болеслава, которого сага путает с его союзником Святополком.

Затем некоторые исследователи[15] на основании «Саги об Эймунде» поддержали гипотезу, что смерть Бориса — «дело рук» варягов, присланных Ярославом Мудрым в 1017 году, учитывая, что, по летописям, и Ярослав, и Брячислав, и Мстислав отказались признать Святополка законным князем в Киеве. Лишь два брата — Борис и Глеб — заявили о своей верности новому киевскому князю и обязались «чтить его как отца своего», и для Святополка весьма странно было бы убивать своих союзников. До настоящего времени эта гипотеза имеет как сторонников[16], так и противников[17].

Кроме того, историографы и историки, начиная с С. М. Соловьёва, предполагают, что повесть о смерти Бориса и Глеба явно вставлена в «Повесть временных лет» позже, иначе летописец не стал бы снова повторять о начале княжения Святополка в Киеве[18].

Святые Борис и Глеб — традиционные персонажи литературных произведений агиографического жанра, среди которых особое место занимает «Сказание о Борисе и Глебе», написанное в середине XI века в последние годы княжения Ярослава Мудрого[19]. Позднее «Сказание» дополнилось описанием чудес святых («Сказание о чудесах»), написанных в 1089—1115 годы последовательно тремя авторами. Всего «Сказание о Борисе и Глебе» сохранилось более чем в 170-и списках[20], а возможным автором на основании изысканий митрополита Макария и М. П. Погодина считают Иакова Черноризца[21].

Существует также «Чтение о Борисе и Глебе», написанное преподобным Нестором Летописцем. По мнению ряда исследователей, «Чтение» было написано раньше «Сказания», созданного, по их версии, после 1115 года на основе «Чтения» и летописного материала[19].

В отношении рассказов об убийстве Бориса и Глеба в древнерусских летописях существует мнение, что все они до статьи 6580 (1072 год) являются более поздними вставками, сделанными не ранее перенесения мощей братьев, описанного в этой статье[22]. Это связано как с началом зарождения культа святых братьев, так и с осмыслением в середине — третьей четверти XI века истории их смерти в контексте библейской заповеди «не убий» после отмены на Руси кровной мести[23].

С. М. Михеев полагает, что источником всех сочинений является варяжская легенда об убийстве Бориса, дополненная затем русским рассказом о гибели Глеба и о борьбе Ярослава со Святополком. На их основе была создана летописная повесть о Борисе и Глебе, а затем «Чтение» и «Сказание»[24]. По мнению А. А. Шахматова «Чтение» и «Сказание» являются результатом творческой переработки общего протографа, которым, по его мнению, является «Древнейший киевский летописный свод» второй четверти XI века[25].

Канонизация[править | править код]

Борис и Глеб на конях
(икона XIV века, ГТГ)

Борис и Глеб считаются первыми русскими святыми, однако дата их канонизации вызывает споры[26]:

  • по мнению А. А. Шахматова это связано с перенесением около 1020 года тела Глеба с берега реки Смядыни в Вышгород и его погребением у церкви Святого Василия;
  • В. П. Васильев в своём сочинении «История канонизации русских святых» (1893) также связывает начало почитания с вышеуказанным фактом, но расширяет временные рамки канонизации до 1039 года, связывая её с киевским митрополитом Иоанном I;
  • митрополит Макарий (Булгаков) считает, что почитание Бориса и Глеба началось после постройки в 1021 году в Вышгороде первой деревянной церкви во имя этих святых (освящена 24 июля). Этому предшествовало открытие мощей братьев после пожара, уничтожившего церковь Святого Василия, у которой они были погребены[27].

Наиболее достоверной, по мнению исследователей (Е. Е. Голубинского, М. К. Каргера, Н. Н. Ильина, М. Х. Алешковского, А. С. Хорошева, А. Поппэ), является канонизация Бориса и Глеба, произошедшая при перенесении (либо непосредственно после) их мощей в новую каменную церковь. Эта торжественная церемония по летописным сведениям была совершена 2 мая 1072 года при участии детей Ярослава Мудрого князей Изяслава, Святослава и Всеволода, киевского митрополита Георгия, ряда других архиерев и киевского монашества[28]. При этом братьям сразу было установлено не местное, а общецерковное почитание, сделавшее их патронами Русской земли[29].

Существует версия и более поздней канонизации Бориса и Глеба — 2 мая 1115 года, когда состоялось перенесение их мощей в храм, построенный князем Изяславом Ярославичем[30]. Эта датировка не находит поддержки у исследователей, которые указывают на присутствие имён Бориса и Глеба как святых в документах последней четверти XI века, особенности их гимнографии и факт перенесения частицы их мощей в Чехию в 1094—1095 годах[31].

Братья были канонизированы как страстотерпцы, что подчёркивает принятие ими мученической смерти не от рук гонителей христианства, а от единоверцев и их мученический подвиг состоит в беззлобии и непротивлении врагам[32]. Однако в отношении причины канонизации Е. Голубинский отмечает, что братья были канонизированы не за мученическую смерть, а по причине чудотворений, происходящих на могилах святых (особо он подчёркивает, что князь Святослав, также сын великого князя Владимира, убитый Святополком, не был канонизирован, так как был убит и погребён в Карпатских горах и сведения о чудесах от его гроба неизвестны)[33].

Борис под именем Роман Русский и Глеб под именем Давид Польский входят в список святых Римско-Католической церкви[34].

Почитание в России[править | править код]

Первоначально Борис и Глеб стали почитаться как чудотворцы-целители[9], а затем русские люди и преимущественно княжеский род стали видеть в них своих заступников и молитвенников. В похвале святым, содержащейся в «Сказании», их называют заступниками Русской земли и небесными помощниками русских князей:

Воистину вы цесари цесарям и князья князьям, ибо вашей помощью и защитой князья наши всех противников побеждают и вашей помощью гордятся. Вы наше оружие, земли Русской защита и опора, мечи обоюдоострые, ими дерзость поганых низвергаем и дьявольские козни на земле попираем.Сказание о Борисе и Глебе

Летописи полны рассказами о чудесах исцеления, происходивших у их гроба (особый акцент на прославлении братьев как целителей сделан в древнейшей церковной службе святым, датируемой XII веком), о победах, одержанных их именем и с их помощью (например, о победе Рюрика Ростиславича над Кончаком, Александра Невского над шведами в Невской битве), о паломничестве князей к их гробу (например, Владимира Володаревича, князя галицкого, Святослава Всеволодовича — князя суздальского) и т. д.

Академик Д. С. Лихачёв отмечает: «Политическая тенденция культа Бориса и Глеба ясна: укрепить государственное единство Руси на основе строгого выполнения феодальных обязательств младших князей по отношению к старшим и старших по отношению к младшим»[36].

Знаток древнерусской культуры С. С. Аверинцев писал: «Бориса и Глеба {…} веками помнили все. Получается, что именно в „страстотерпце“, воплощении чистой страдательности, не совершающем никакого поступка, даже мученического „свидетельствования“ о вере, а лишь „приемлющем“ свою горькую чашу, святость державного сана только и воплощается по-настоящему. Лишь их страдание оправдывает бытие державы. А почему так — об этом нужно думать обстоятельно и неторопливо».[37]

Дни памяти[править | править код]

В честь Бориса и Глеба установлены следующие празднования (по юлианскому календарю):

Празднование памяти святым 24 июля с начала XII века постоянно встречается в месяцесловах (Мстиславово Евангелие, начало XII века; Юрьевское Евангелие, 1119—1128 годы; Добрилово Евангелие, 1164 год и другие)[39]. Изначально день памяти в месяцесловах относился к малым праздникам (святые со славословием), затем стал отмечаться как средний (святые с полиелеем), а со второй половины XII века этот день памяти в месяцесловах начали сопровождать знаком креста в круге, которым отмечают главные после двунадесятых церковные праздники[40]. Остальные дни памяти реже встречаются в древнерусских месяцесловах.

Впервые все три дня памяти вместе встречаются в Московском типиконе 1610 года. В нём 2 мая положено совершать память святым с полиелеем и более торжественно, чем приходящееся на этот же день празднование памяти одного из Отцов Церкви святителя Афанасия Александрийского. В уставе церковных служб кремлёвского Успенского собора на 2 мая указано: «Афанасию Великому, егда будет невместно вкупе пети с Борисом и Глебом, то пети в 4-й день, трезвон средней, а Борису и Глебу трезвон большой, благовест в ревут»[39]. В современных минеях РПЦ на 2 мая указывается совершать святым полиелейную службу.

Строительство храмов и монастырей[править | править код]

Строительство Борисоглебского храма в Вышгороде и перенесение в 1115 году мощей братьев в новый храм

Центром почитания Бориса и Глеба в домонгольский период стала церковь в их честь, построенная в Вышгороде в 1115 году. В ней кроме мощей хранились и другие реликвии, связанные с братьями. Среди них был меч Бориса, вывезенный в 1155 году во Владимир князем Андреем Боголюбским. Церковь была разрушена во время нашествия Батыя на Киев в 1240 году. При этом были утрачены мощи святых братьев и попытки их обрести вновь, предпринимавшиеся в 1743, 1814 и 1816 годах, не дали результата[39].

В 1070-е годы были построены деревянные храмы и на местах убийства братьев. Вскоре их заменили на каменные: в 1117 году на реке Альте[41] (место убийства Бориса), а в 1145 году на Смядыни (место убийства Глеба)[42]. Уже при деревянных церквях образовались монастыри (на Альте — ранее 1073, Борисоглебский монастырь на Смядыни — не позднее 1138 года).

В честь святых братьев возникло много церквей и обителей в разных городах России. До середины XVI века летописец приводит более 20 случаев построения церквей в их честь. К древнейшим из них относятся:

В домонгольский период кроме монастырей при храмах, построенных на местах убийства братьев, были основаны обители: Борисоглебский монастырь в Торжке (1038 год) и Борисоглебский Надозёрный монастырь в Переславле-Залесском.

О более поздних храмах и монастырях, посвящённых святым Борису и Глебу, см. Борисоглебский монастырь и Борисоглебская церковь.

Почитание за пределами России[править | править код]

Почитание Бориса и Глеба как святых в других православных странах началось вскоре после их канонизации на Руси[39]:

  • в 1095 году частицы мощей святых князей были переданы в чешский Сазавский монастырь;
  • в конце XII века в греческом Прологе сурожского происхождения под 24 июля появляется приписка: τῇ αὐτῇ ἡμέρᾳ μνήμη τῶν ἁϒ[ίων] νεοφαν[έντ]ων μαρτύρων ἐν ῥωσικοῖς χώραις δα[υὶ]δ καὶ ῥωμανοῦ — «в этот день память святых новоявленных мучеников в земле Русской Давида и Романа»;
  • Антоний Новгородский в своём «Сказании мест святых во Цареграде» (1200 год) сообщает об увиденной в Константинополе большой иконе с изображением святых братьев («У алтаря на правой стране… поставлена икона велика святыхъ Бориса и Глеба») и о церкви, посвящённой им («а во Испигасе граде есть церковь святыихъ мученикъ Бориса и Глеба: въ томъ граде явишася святии, и исцеления многа бываютъ отъ нихъ»). Также Антоний пишет, что местные мастера делают списки с иконы Бориса и Глеба, которые вероятно продаются при самом храме[43].
  • В армянские четьи-минеи 1249 года включено «Сказание о Борисе и Глебе» под названием «История святых Давида и Романоса» (арм. Պատմութիւն սրբոց Դավթի եւ Ռոմանոսի)[44][45]. Праздник отмечался 24 июля.

Особенно широкое распространение почитание князей получило в XIII—XIV веках в южнославянских странах (особенно в Сербии). Это связано с развитием посредством Афона и Константинополя церковно-культурных связей между Русью и этими странами, а также с освобождением Болгарского и Сербского государств от власти Византии. Дни памяти святым появляются в южнославянских месяцесловах (наиболее ранние упоминание в Евангелии апракос первой половины XIII века), в кондакарах помещаются молитвы им (самый ранний пример — сербский кондакар начала XIV века), но факты посвящения этим святым храмов в Болгарии и Сербии в Средние века неизвестны.

Гимнография[править | править код]

Первые песнопения Борису и Глебу появляются в конце XI века, древнейшие из них содержатся в июльской минее конца XI — начала XII века и Кондакаре при Студийском уставе, написанном в это же время[39]. В XII веке песнопения князьям включали в себя 24 стихиры, 2 канона, 3 кондака с икосом, седален и светилен. Состав песнопений указывает на то, что они образовывали 3 службы, то есть для каждого из дней памяти святых. Согласно указанию в минее первой половины XII века, автором службы братьям является киевский митрополит Иоанн[46].

Несмотря на обширный состав песнопений Борису и Глебу, в домонгольский период их помещали только под 24 июля (для праздника 2 мая в этот период приводился лишь один кондак)[40]. Первые тексты служб на 2 мая появляются в конце XIV века и составлены из ранее известных стихир. Новые стихиры для данного праздника появляются в XV века и связываются с творчеством Пахомия Логофета. В XV—XVI веках из песнопений исчезает упоминание убийцы братьев — князя Святополка.

На рубеже XI—XII веков появляются паремийные чтения святым, которые являются нетипичными для византийского обряда — вместо библейских чтений использованы проложные сказания о святых, хотя и называемые в традиционной форме «От Бытия чтение»[39]. В тексте паремий есть аллюзии на отрывки из Ветхого Завета, но основу составляют поучение о любви и ненависти между братьями (1-я паремия), история убийства Бориса и Глеба и войны Ярослава со Святополком (2 и 3 паремии). В XVII веке эти паремии были замены традиционными библейскими, включаемые в службы мученикам.

Святой Борис

Тропарь Борису и Глебу

Мученическою кровию порфиру окропивше светло,
украшени предстоите, страдальцы славнии, Царю Безсмертному,
и, венцы славы от Него приимше,
молитеся стране нашей подати на враги одоление
и душам нашим велию милость.

Тропарь на перенесение мощей

Днесь церковная расширяются недра,
приемлющи богатство Божия благодати,
веселятся русстии собори,
видяще преславная чудеса,
яже творите приходящим к вам верою,
святии чудотворцы Борисе и Глебе,
молите Христа Бога, да спасет души наша.

Святой Глеб

Населённые пункты[править | править код]

В честь Бориса и Глеба был назван ряд населённых пунктов:

О первом факте написании образа святых братьев сообщает Нестор в своём «Чтении о святых Борисе и Глебе» и связывает это с указанием Ярослава Мудрого[47]:

повелѣ же и на иконѣ святою написати, да входяще вернии людии въ церковь ти видяще ею образъ написанъ, и акы самою зряще, ти тако с верою и любовию покланяющеся има и целующе образъ ею.

Однако исследователи отмечают, что до 1070-х годов иконография святых не выработалась, их образов нет в Софийском соборе Киева, не сохранились печати с их изображениями[26]. Среди произведений XI — первой половины XII веков образы Бориса и Глеба сохранились на произведениях «малых форм» (кресты-мощевики и т. п.), что связывают с почитанием князей как целителей и покровителей заказчика изделия[48].

Борис и Глеб (икона Ростово-Суздальской школы, XV век)

Святые братья обычно представлены на иконах вдвоём, в полный рост. Их изображают в княжеских одеждах: круглых шапках, отороченных мехом, и плащах, в руки помещают мученический крест или крест с мечом, указывающий на их происхождение и воинскую славу. Данные о внешности Бориса сохранились в Сказании о Борисе и Глебе, написанном не позднее 1072 года[49]:

Телом был красив, высок, лицом кругл, плечи широкие, тонок в талии, глазами добр, весел лицом, возрастом мал и ус молодой еще был.

О внешности Глеба таких сведений нет, и его, как младшего брата, изображают юным, безбородым, с длинными волосами, спадающими на плечи[48]. На иконах XV—XVI веков традиционным становится изображение святых во фронтальных одинаковых позах, на некоторых иконах фигурам предают излишнюю удлинённость, чтобы подчеркнуть внешнюю хрупкость. Также братьев изображают в небольшом развороте друг к другу, изображая их беседу.

В 1102 году раки с мощами святых братьев по указанию Владимира Мономаха покрыли серебряными позолоченными пластинами. После перенесения мощей в новую церковь он повелел украсить их рельефными изображениями святых: «Исковав бо сребрьныя дъскы и святыя по ним издражав и позолотив» — эти изображения стали основой для редких одиночных изображений Бориса и Глеба[48].

Житийные иконы Бориса и Глеба известны со второй половины XIV века: в их клеймах иконописцы подчёркивают смирение и кротость братьев, их христианскую любовь к ближним, готовность к мученичеству, а также помещают изображения чудес, приписываемых им[48]. Академик В. Н. Лазарев, описывая житийную икону Бориса и Глеба московской школы XIV века, пишет:

Святые князья Борис и Глеб (вторая половина XVIII века)

Самой сильной частью иконы являются лица Бориса и Глеба. В них есть подкупающая доброта и мягкость. Художник стремился подчеркнуть идею жертвенности, красной нитью проходящую через всё «Сказание о Борисе и Глебе»…[43]

В после монгольский период в иконографии Бориса и Глеба появляется позднеантичная и византийская традиции изображения святых на конях, возникшая под влиянием образов святых Сергия и Вакха, Георгия Победоносца, Димитрия Солунского и других. В этом проявляется заступническая и воинская функция культа этих святых.

Известны иконы, отражающие представление о Борисе и Глебе как о защитниках и покровителях городов (например, икона начала XVIII века, написанная в память о спасении от пожара города

ru.wikipedia.org

житие, икона, молитва, о чем молятся

Святые благоверные князья-страстотерпцы Борис и Глеб (в святом Крещении — Роман и Давид) — первые русские святые, канонизированные как Русской, так и Константинопольской Церковью. Они были младшими сыновьями святого равноапостольного князя Владимира (+ 15 июля 1015). Родившиеся незадолго до Крещения Руси святые братья были воспитаны в христианском благочестии. Старший из братьев — Борис получил хорошее образование. Он любил читать Священное Писание, творения святых отцов и особенно жития святых. Под их влиянием святой Борис возымел горячее желание подражать подвигу угодников Божиих и часто молился, чтобы Господь удостоил его такой чести.

Святой Глеб с раннего детства воспитывался вместе с братом и разделял его стремление посвятить жизнь исключительно служению Богу. Оба брата отличались милосердием и сердечной добротой, подражая примеру святого равноапостольного великого князя Владимира, милостивого и отзывчивого к бедным, больным, обездоленным.

Еще при жизни отца святой Борис получил в удел Ростов. Управляя своим княжеством, он проявил мудрость и кротость, заботясь прежде всего о насаждении Православной веры и утверждении благочестивого образа жизни среди подданных. Молодой князь прославился также как храбрый и искусный воин. Незадолго до своей смерти великий князь Владимир призвал Бориса в Киев и направил его с войском против печенегов. Когда последовала кончина равноапостольного князя Владимира, старший сын его Святополк, бывший в то время в Киеве, объявил себя великим князем Киевским. Святой Борис в это время возвращался из похода, так и не встретив печенегов, вероятно, испугавшихся его и ушедших в степи. Узнав о смерти отца, он сильно огорчился. Дружина уговаривала его пойти в Киев и занять великокняжеский престол, но святой князь Борис, не желая междоусобной распри, распустил свое войско: «Не подниму руки на брата своего, да еще на старшего меня, которого мне следует считать за отца!»

Так повествует об этом летопись (перевод Д.Лихачева): «Когда Борис, выступив в поход и не встретив врага, возвращался обратно, прибыл к нему вестник и поведал ему о смерти отца. Рассказал он, как преставился отец его Василий (этим именем назван был Владимир в святом крещении) и как Святополк, утаив смерть отца своего, ночью разобрал помост в Берестове и, завернув тело в Ковер, спустил его на веревках на землю, отвез на санях поставил в церкви святой Богородицы. И как услышал это святой Борис, стал телом слабеть и все лицо его намокло от слез, обливаясь слезами, не в силах был говорить. Лишь в сердце своем так размышлял: «Увы мне, свет очей моих, сияние и заря лица моего, узда юности моей, наставник неопытности моей! Увы мне, отец и господин мой! К кому прибегну, к кому обращу взор свой? Где еще найду такую мудрость и как обойдусь без наставлений разума твоего? Увы мне, увы мне! Как же ты зашло, солнце мое, а меня не было там! Был бы я там, то сам бы своими руками честное тело твое убрал и могиле предал. Но не нес я доблестное тело твое, не сподобился целовать твои прекрасные седины. О блаженный, помяни меня в месте упокоения твоего! Сердце мое горит, душа моя разум смущает, и не знаю, к кому обратиться, кому поведать эту горькую печаль? Брату, которого я почитал как отца? Но тот, чувствую я, о мирской суете печется и убийство мое замышляет. Если он кровь мою прольет и на убийство мое решится, буду мучеником перед Господом моим. Не воспротивлюсь я, ибо написано: «Бог гордым противится, а смиренным дает благодать». И в послании апостола сказано: «Кто говорит: «Я люблю Бога», а брата своего ненавидит, тот лжец». И еще: «В любви нет страха, совершенная любовь изгоняет страх». Поэтому, что я скажу, что сделаю? Вот пойду к брату моему и скажу: «Будь мне отцом — ведь ты брат мой старший. Что повелишв мне, господин мой?»

И помышляя так в уме своем, пошел к брату своему и говорил в сердце своем: «Увижу ли я хотя бы братца моего младшего Глеба, как Иосиф Вениамина?» И решил в сердце своем: «Да будет воля Твоя, Господи!» Про себя же думал: «Если пойду в дом отца своего, то многие люди станут уговаривать меня прогнать брата, как поступал, ради славы и княжения в мире этом, отец мой до святого крещения. А все это преходящее и непрочно, как паутина. Куда я приду по отшествии своем из мира этого? Где окажусь тогда? Какой получу ответ? Где скрою множество грехов своих? Что приобрели братья отца моего или отец мой? Где их жизнь и слава мира сего, и багряницы, и пиры, серебро и золото, вина и меды, яства обильные, и резвые кони, и хоромы изукрашенные, и великие, и богатства многие, и дани и почести бесчисленные, и похвальба боярами своими. Всего этого будто и не было: все с ними исчезло, и ни от чего нет подспорья — ни от богатства, ни от множества рабов, ни от славы мира сего. Так и Соломон, все испытав, все видев, всем овладев и все собрав, говорил обо всем: «Суета сует — все суета!» Спасение только в добрых делах, в истинной вере и в нелицемерной любви».

Идя же путем своим, думал Борис о красоте и молодости своей и весь обливался слезами. И хотел сдержаться, но не мог. И все видевшие его тоже оплакивали юность его и его красоту телесную и духовную. И каждый в душе своей стенал от горести сердечной, и все были охвачены печалью.

Кто же не восплачется, представив перед очами сердца своего эту пагубную смерть?

Весь облик его был уныл, и сердце его святое было сокрушено, ибо был блаженный правдив и щедр, тих, кроток, смирен, всех он жалел и всем помогал.

Так помышлял в сердце своем богоблаженный Борис и говорил: «Знал я, что брата злые люди подстрекают на убийство мое и погубит он меня, и когда прольет кровь мою, то буду я мучеником перед Господом моим, и примет душу мою Владыка». Затем, забыв смертную скорбь, стал утешать он сердце свое Божьим словом: «Тот, кто пожертвует душой своей ради меня и моего учения, обретет и сохранит ее в жизни вечной». И пошел С радостным сердцем, говоря: «Господи Премилостивый, не отринь меня, на тебя уповающего, но спаси душу мою!»

Однако коварный и властолюбивый Святополк не поверил искренности Бориса; стремясь оградить себя от возможного соперничества брата, на стороне которого были симпатии народа и войска, он подослал к нему убийц. Святой Борис был извещен о таком вероломстве Святополка, но не стал скрываться и, подобно мученикам первых веков христианства, с готовностью встретил смерть. Убийцы настигли его, когда он молился за утреней в воскресный день 24 июля 1015 года в своем шатре на берегу реки Альты. После службы они ворвались в шатер к князю и пронзили его копьями. Любимый слуга святого князя Бориса — Георгий Угрин (родом венгр) бросился на защиту господина и немедленно был убит. Но святой Борис был еще жив. Выйдя из шатра, он стал горячо молиться, а потом обратился к убийцам: «Подходите, братия, кончите службу свою, и да будет мир брату Святополку и вам». Тогда один из них подошел и пронзил его копьем. Слуги Святополка повезли тело Бориса в Киев, по дороге им попались навстречу два варяга, посланных Святополком, чтобы ускорить дело. Варяги заметили, что князь еще жив, хотя и едва дышал. Тогда один из них мечом пронзил его сердце. Тело святого страстотерпца князя Бориса тайно привезли в Вышгород и положили в храме во имя святого Василия Великого.

После этого Святополк столь же вероломно умертвил святого князя Глеба. Коварно вызвав брата из его удела — Мурома, Святополк послал ему навстречу дружинников, чтобы убить святого Глеба по дороге. Князь Глеб уже знал о кончине отца и злодейском убийстве князя Бориса. Глубоко скорбя, он предпочел смерть, нежели войну с братом. Встреча святого Глеба с убийцами произошла в устье реки Смядыни, неподалеку от Смоленска.

В чем же состоял подвиг святых благоверных князей Бориса и Глеба? Какой смысл в том, чтобы вот так — без сопротивления погибнуть от рук убийц?

Жизнь святых страстотерпцев была принесена в жертву основному христианскому доброделанию — любви. «Кто говорит: «Я люблю Бога», а брата своего ненавидит, тот лжец» (1 Ин. 4, 20). Святые братья сделали то, что было еще ново и непонятно для языческой Руси, привыкшей к кровной мести — они показали, что за зло нельзя воздавать злом, даже под угрозой смерти. «Не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить» (Мф. 10, 28). Святые мученики Борис и Глеб отдали жизнь ради соблюдения послушания, на котором зиждется духовная жизнь человека и вообще всякая жизнь в обществе. «Видите ли, братия, — замечает преподобный Нестор Летописец, — как высока покорность старшему брату? Если бы они противились, то едва ли бы сподобились такого дара от Бога. Много ныне юных князей, которые не покоряются старшим и за сопротивление им бывают убиваемы. Но они не уподобляются благодати, какой удостоились сии святые».

Благоверные князья-страстотерпцы не захотели поднять руку на брата, но Господь Сам отомстил властолюбивому тирану: «Мне отмщение и аз воздам» (Рим. 12, 19).

В 1019 году князь Киевский Ярослав Мудрый, также один из сыновей равноапостольного князя Владимира, собрал войско и разбил дружину Святополка.

Обратимся вновь к летописи: «Блаженный же Борис возвратился и раскинул свой стан на Альте. И сказала ему дружина: «Пойди, сядь в Киеве на отчий княжеский стол — ведь все воины в твоих руках». Он же им отвечал: «Не могу я поднять руку на брата своего, к тому же еще и старейшего, которого чту я как отца». Услышав это, воины разошлись, и остался он только с отроками своими. И был день субботний. В тоске и печали, с удрученным сердцем вошел он в шатер свой и заплакал в сокрушении сердечном, но с душой просветленной, жалобно восклицая: «Не отвергай слез моих, Владыка, ибо уповаю я на тебя! Пусть удостоюсь участи рабов Твоих и разделю жребий со всеми Твоими святыми, ты Бог милостивый, и славу Тебе возносим вовеки! Аминь».

Вспомнил он о мучении и страданиях святого мученика Никиты и святого Вячеслава, которые были убиты так же, и о том, как убийцей святой Варвары был ее родной отец. И вспомнил слова премудрого Соломона: «Праведники вечно живут, и от Господа им награда и украшение им от всевышнего». И только этими словами утешался и радовался.

Между тем наступил вечер, и Борис повелел петь вечерню, а сам вошел в шатер свой и стал творить вечернюю молитву со слезами горькими, частым воздыханием и непрерывными стенаниями. Потом лег спать, и сон его тревожили тоскливые мысли и печаль горькая, и тяжелая, и страшная:, как претерпеть мучение и страдание, и окончить жизнь, и веру сохранить, и приуготовленный венец принять из рук вседержителя. И, проснувшись рано, увидел, что время уже утреннее. А был воскресный день. Сказал он священнику своему: «Вставай, начинай заутреню». Сам же, обувшись и умыв лицо свое, начал молиться к Господу Богу.

Посланные же Святополком пришли на Альту ночью, и подошли близко, и услышали голос блаженного страстотерпца, поющего на заутреню Псалтырь. И получил он уже весть о готовящемся убиении его. И начал петь: «Господи! Как умножились враги мои! Многие восстают на меня» — и остальные псалмы до конца. И, начавши петь по Псалтыри: «Окружили меня скопища псов и тельцы тучные обступили меня», продолжил: «Господи Боже мой! На тебя я уповаю, спаси меня!» И после этого пропел канон. И когда окончил заутреню, стал молиться, взирая на икону господню и говоря: «Господи Иисусе Христе! Как ты, в этом образе явившийся на землю и собственною волею давший пригвоздить себя к кресту и принять страдание за грехи наши, сподобь и меня так принять страдание!»

И когда услышал он зловещий шепот около шатра, то, затрепетал, и потекли слезы из глаз его, и промолвил: «Слава тебе, Господи, за все, ибо удостоил меня зависти ради принять сию горькую смерть и претерпеть все ради любви к заповедям твоим. Не захотел ты сам избегнуть мук, ничего не пожелал себе, последуй заповедям апостола: «Любовь долготерпелива, всему верит, не завидует и не превозносится». И еще: «В любви нет страха, ибо истинная любовь изгоняет страх». Поэтому, Владыка, душа моя в руках твоих всегда, ибо не забыл я твоей заповеди. Как господу угодно — так и будет». И когда увидели священник Борисов и отрок, прислуживающий князю, господина своего, объятого скорбью и печалью, то заплакали горько и сказали: «Милостивый и дорогой господин наш! Какой благости исполнен ты, что не восхотел ради любви Христовой воспротивиться брату, а ведь сколько воинов держал под рукой своей!» И, сказав это, опечалилась.

И вдруг увидел устремившихся к шатру, блеск оружия, обнаженные мечи. И без жалости пронзено было честное и многомилостивое тело святого и блаженного. Христова страстотерпца Бориса. Поразили его копьями окаянные: Путьша, Талец, Елович, Ляшко. Видя это, отрок его прикрыл собою тело блаженного, воскликнув: «Да не оставлю тебя, господин мой любимый, — где увядает красота тела твоего, тут и я сподоблюсь окончить жизнь свою!»

Был же он родом венгр, по имени Георгий, и наградил его князь золотой гривной [*], и был любим Борисом безмерно. Тут и его пронзили, и, раненный, выскочил он в оторопе из шатра. И заговорили стоящие около шатра: «Что стоите и смотрите! Начав, завершим поведенное нам». Услышав это, блаженный стал молиться и просить их, говоря: «Братья мои милые и любимые! Погодите немного, дайте помолиться богу». И воззрев на небо со слезами, и вознося вздохи горе, начал молиться такими словами: «Господи Боже мой многомилостивый и милостивый и премилостивый! Слава Тебе, что сподобил меня уйти от обольщений этой обманчивой жизни! Слава Тебе, щедрый дарователь жизни, что сподобил меня подвига достойного святых мучеников! Слава тебе, Владыка-Человеколюбец что сподобил меня совершить сокровенное желание сердца моего! Слава Тебе, Христос, слава безмерному, Твоему милосердию, ибо направил ты стоны мои на правый путь! Взгляни с высоты святости твоей и узри боль сердца моего, которую претерпел я от родственника моего — ведь ради Тебя умерщвляют меня в день сей. Меня уравняло с овном, уготованным на убой. Ведь Ты знаешь, Господа, не противлюсь я, не перечу и, имев под своей рукой, всех воинов отца моего и всех, кого любил отец мой, ничего не замышлял против брата моего. Он же сколько мог воздвиг против меня. «Если бы враг поносил меня — это я стерпел бы; если бы ненавистник мой клеветал на меня, — укрылся бы от него». Но ты, Господи, будь свидетель и сверши суд между мною и братом моим и не осуждай их, Господи, за грех этот, но прими с миром душу мою. Аминь».

И, воззрев на своих убийц горестным взглядом, с осунувшимся лицом, весь обливаясь слезами, промолвил: «Братья, приступивши — заканчивайте порученное вам. И да будет мир брату моему и вам, братья!»

И все, кто слышал слова его, не могли вымолвить ни слова от страха и печали горькой и слез обильных. С горькими воздыханиями жалобно сетовали и плакали, и каждый в душе своей стенал: «Увы нам, князь наш милостивый и блаженный, поводырь слепым, одежда нагим, посох старцам, наставник неразумным! Кто теперь их всех направит? Не восхотел славы мира сего, не восхотел веселиться с вельможами честными, не восхотел величия в жизни сей. Кто не поразится столь великому смирению, кто не смирится сам, видя и слыша его смирение?»

И так почил Борис, предав душу свою в руки Бога Живого в 24-й день месяца июля, за 9 дней до календ августовских.

Перебили и отроков многих. С Георгия же не могли снять гривны и, отрубив голову ему, отшвырнули ее прочь. Поэтому и не смогли опознать тела его.

Блаженного же Бориса, обернув в шатер, положили на телегу и повезли. И когда ехали бором, начал приподнимать он святую голову свою. Узнав об этом, Святополк послал двух варягов, и те пронзили Бориса мечом в сердце. И так скончался, восприняв неувядаемый венец. И, принесши тело его, положили в Вышгороде и погребли в земле у церкви святого Василия.»
Святополк, названный русским народом Окаянным, бежал в Польшу и, подобно первому братоубийце Каину, нигде не находил себе покоя и пристанища. Летописцы свидетельствуют, что даже от могилы его исходил смрад.

«С того времени, — пишет летописец, — затихла на Руси крамола». Кровь, пролитая святыми братьями ради предотвращения междоусобных распрей, явилась тем благодатным семенем, которое укрепляло единство Руси. Благоверные князья-страстотерпцы не только прославлены от Бога даром исцелений, но они — особые покровители, защитники Русской земли. Известны многие случаи их явления в трудное для нашего Отечества время, например, — святому Александру Невскому накануне Ледового побоища (1242), великому князю Димитрию Донскому в день Куликовской битвы (1380). Почитание святых Бориса и Глеба началось очень рано, вскоре после их кончины. Служба святым была составлена митрополитом Киевским Иоанном I (1008-1035).

Великий князь Киевский Ярослав Мудрый позаботился о том, чтобы разыскать останки святого Глеба, бывшие 4 года непогребенными, и совершил их погребение в Вышгороде, в храме во имя святого Василия Великого, рядом с мощами святого князя Бориса. Через некоторое время храм этот сгорел, мощи же остались невредимы, и от них совершалось много чудотворений. Один варяг неблагоговейно стал на могилу святых братьев, и внезапно исшедшее пламя опалило ему ноги. От мощей святых князей получил исцеление хромой отрок, сын жителя Вышгорода: святые Борис и Глеб явились отроку во сне и осенили крестом больную ногу. Мальчик пробудился от сна и встал совершенно здоровым. Благоверный князь Ярослав Мудрый построил на этом месте каменный пятиглавый храм, который был освящен 24 июля 1026 года митрополитом Киевским Иоанном с собором духовенства. Множество храмов и монастырей по всей Руси было посвящено святым князьям Борису и Глебу, фрески и иконы святых братьев-страстотерпцев также известны в многочисленных храмах Русской Церкви.

www.pravmir.ru

Благоверный князь Глеб (в Крещении Дави́д), страстотерпец

Краткие жития свя­тых бла­го­вер­ных кня­зей-стра­сто­терп­цев Бо­риса и Глеба

Свя­тые бла­го­вер­ные кня­зья-стра­сто­терп­цы Бо­рис и Глеб (в Свя­том Кре­ще­нии – Ро­ман и Да­вид) – пер­вые рус­ские свя­тые, ка­но­ни­зи­ро­ван­ные как Рус­ской, так и Кон­стан­ти­но­поль­ской Цер­ко­вью. Они бы­ли млад­ши­ми сы­но­вья­ми свя­то­го рав­ноап­о­столь­но­го кня­зя Вла­ди­ми­ра († 15 июля 1015). Ро­див­ши­е­ся неза­дол­го до Кре­ще­ния Ру­си свя­тые бра­тья бы­ли вос­пи­та­ны в хри­сти­ан­ском бла­го­че­стии. Стар­ший из бра­тьев – Бо­рис по­лу­чил хо­ро­шее об­ра­зо­ва­ние. Он лю­бил чи­тать Свя­щен­ное Пи­са­ние, тво­ре­ния свя­тых от­цов и осо­бен­но жи­тия свя­тых. Под их вли­я­ни­ем свя­той Бо­рис возы­мел го­ря­чее же­ла­ние под­ра­жать по­дви­гу угод­ни­ков Бо­жи­их и ча­сто мо­лил­ся, чтобы Гос­подь удо­сто­ил его та­кой че­сти.

Свя­той Глеб с ран­не­го дет­ства вос­пи­ты­вал­ся вме­сте с бра­том и раз­де­лял его стрем­ле­ние по­свя­тить жизнь ис­клю­чи­тель­но слу­же­нию Бо­гу. Оба бра­та от­ли­ча­лись ми­ло­сер­ди­ем и сер­деч­ной доб­ро­той, под­ра­жая при­ме­ру свя­то­го рав­ноап­о­столь­но­го ве­ли­ко­го кня­зя Вла­ди­ми­ра, ми­ло­сти­во­го и от­зыв­чи­во­го к бед­ным, боль­ным, обез­до­лен­ным.

Еще при жиз­ни от­ца свя­той Бо­рис по­лу­чил в удел Ро­стов. Управ­ляя сво­им кня­же­ством, он про­явил муд­рость и кро­тость, за­бо­тясь преж­де все­го о на­саж­де­нии пра­во­слав­ной ве­ры и утвер­жде­нии бла­го­че­сти­во­го об­ра­за жиз­ни сре­ди под­дан­ных. Мо­ло­дой князь про­сла­вил­ся так­же как храб­рый и ис­кус­ный во­ин. Неза­дол­го до сво­ей смер­ти ве­ли­кий князь Вла­ди­мир при­звал Бо­ри­са в Ки­ев и на­пра­вил его с вой­ском про­тив пе­че­не­гов. Ко­гда по­сле­до­ва­ла кон­чи­на рав­ноап­о­столь­но­го кня­зя Вла­ди­ми­ра, стар­ший сын его Свя­то­полк, быв­ший в то вре­мя в Ки­е­ве, объ­явил се­бя ве­ли­ким кня­зем Ки­ев­ским. Свя­той Бо­рис в это вре­мя воз­вра­щал­ся из по­хо­да, так и не встре­тив пе­че­не­гов, ве­ро­ят­но, ис­пу­гав­ших­ся его и ушед­ших в сте­пи. Узнав о смер­ти от­ца, он силь­но огор­чил­ся. Дру­жи­на уго­ва­ри­ва­ла его пой­ти в Ки­ев и за­нять ве­ли­ко­кня­же­ский пре­стол, но свя­той князь Бо­рис, не же­лая меж­до­усоб­ной рас­при, рас­пу­стил свое вой­ско: «Не под­ни­му ру­ки на бра­та сво­е­го, да еще на стар­ше­го ме­ня, ко­то­ро­го мне сле­ду­ет счи­тать за от­ца!»

Од­на­ко ко­вар­ный и вла­сто­лю­би­вый Свя­то­полк не по­ве­рил ис­крен­но­сти Бо­ри­са; стре­мясь огра­дить се­бя от воз­мож­но­го со­пер­ни­че­ства бра­та, на сто­роне ко­то­ро­го бы­ли сим­па­тии на­ро­да и вой­ска, он по­до­слал к нему убийц. Свя­той Бо­рис был из­ве­щен о та­ком ве­ро­лом­стве Свя­то­пол­ка, но не стал скры­вать­ся и, по­доб­но му­че­ни­кам пер­вых ве­ков хри­сти­ан­ства, с го­тов­но­стью встре­тил смерть. Убий­цы на­стиг­ли его, ко­гда он мо­лил­ся за утре­ней в вос­крес­ный день 24 июля 1015 го­да в сво­ем шат­ре на бе­ре­гу ре­ки Аль­ты. По­сле служ­бы они во­рва­лись в ша­тер к кня­зю и прон­зи­ли его ко­пья­ми. Лю­би­мый слу­га свя­то­го кня­зя Бо­ри­са – Ге­ор­гий Уг­рин (ро­дом венгр) бро­сил­ся на за­щи­ту гос­по­ди­на и немед­лен­но был убит. Но свя­той Бо­рис был еще жив. Вый­дя из шат­ра, он стал го­ря­чо мо­лить­ся, а по­том об­ра­тил­ся к убий­цам: «Под­хо­ди­те, бра­тия, кон­чи­те служ­бу свою, и да бу­дет мир бра­ту Свя­то­пол­ку и вам». То­гда один из них по­до­шел и прон­зил его ко­пьем. Слу­ги Свя­то­пол­ка по­вез­ли те­ло Бо­ри­са в Ки­ев, по до­ро­ге им по­па­лись на­встре­чу два ва­ря­га, по­слан­ных Свя­то­пол­ком, чтобы уско­рить де­ло. Ва­ря­ги за­ме­ти­ли, что князь еще жив, хо­тя и ед­ва ды­шал. То­гда один из них ме­чом прон­зил его серд­це. Те­ло свя­то­го стра­сто­терп­ца кня­зя Бо­ри­са тай­но при­вез­ли в Вы­ш­го­род и по­ло­жи­ли в хра­ме во имя свя­то­го Ва­си­лия Ве­ли­ко­го.

По­сле это­го Свя­то­полк столь же ве­ро­лом­но умерт­вил свя­то­го кня­зя Гле­ба. Ко­вар­но вы­звав бра­та из его уде­ла – Му­ро­ма, Свя­то­полк по­слал ему на­встре­чу дру­жин­ни­ков, чтобы убить свя­то­го Гле­ба по до­ро­ге. Князь Глеб уже знал о кон­чине от­ца и зло­дей­ском убий­стве кня­зя Бо­ри­са. Глу­бо­ко скор­бя, он пред­по­чел смерть, неже­ли вой­ну с бра­том. Встре­ча свя­то­го Гле­ба с убий­ца­ми про­изо­шла в устье ре­ки Смя­ды­ни, непо­да­ле­ку от Смо­лен­ска.

В чем же со­сто­ял по­двиг свя­тых бла­го­вер­ных кня­зей Бо­ри­са и Гле­ба? Ка­кой смысл в том, чтобы вот так – без со­про­тив­ле­ния по­гиб­нуть от рук убийц?

Жизнь свя­тых стра­сто­терп­цев бы­ла при­не­се­на в жерт­ву ос­нов­но­му хри­сти­ан­ско­му доб­ро­де­ла­нию – люб­ви. «Кто го­во­рит: «Я люб­лю Бо­га», а бра­та сво­е­го нена­ви­дит, тот лжец» (1Ин.4,20). Свя­тые бра­тья сде­ла­ли то, что бы­ло еще но­во и непо­нят­но для язы­че­ской Ру­си, при­вык­шей к кров­ной ме­сти – они по­ка­за­ли, что за зло нель­зя воз­да­вать злом, да­же под угро­зой смер­ти. «Не бой­тесь уби­ва­ю­щих те­ло, ду­ши же не мо­гу­щих убить» (Мф.10,28). Свя­тые му­че­ни­ки Бо­рис и Глеб от­да­ли жизнь ра­ди со­блю­де­ния по­слу­ша­ния, на ко­то­ром зи­ждит­ся ду­хов­ная жизнь че­ло­ве­ка и во­об­ще вся­кая жизнь в об­ще­стве. «Ви­ди­те ли, бра­тия, – за­ме­ча­ет пре­по­доб­ный Нестор Ле­то­пи­сец, – как вы­со­ка по­кор­ность стар­ше­му бра­ту? Ес­ли бы они про­ти­ви­лись, то ед­ва ли бы спо­до­би­лись та­ко­го да­ра от Бо­га. Мно­го ныне юных кня­зей, ко­то­рые не по­ко­ря­ют­ся стар­шим и за со­про­тив­ле­ние им бы­ва­ют уби­ва­е­мы. Но они не упо­доб­ля­ют­ся бла­го­да­ти, ка­кой удо­сто­и­лись сии свя­тые».

Бла­го­вер­ные кня­зья-стра­сто­терп­цы не за­хо­те­ли под­нять ру­ку на бра­та, но Гос­подь Сам ото­мстил вла­сто­лю­би­во­му ти­ра­ну: «Мне от­мще­ние и аз воз­дам» (Рим.12,19).

В 1019 го­ду князь Ки­ев­ский Яро­слав Муд­рый, так­же один из сы­но­вей рав­ноап­о­столь­но­го кня­зя Вла­ди­ми­ра, со­брал вой­ско и раз­бил дру­жи­ну Свя­то­пол­ка. По про­мыс­лу Бо­жию, ре­ша­ю­щая бит­ва про­изо­шла на по­ле у ре­ки Аль­ты, где был убит свя­той Бо­рис. Свя­то­полк, на­зван­ный рус­ским на­ро­дом Ока­ян­ным, бе­жал в Поль­шу и, по­доб­но пер­во­му бра­то­убий­це Ка­и­ну, ни­где не на­хо­дил се­бе по­коя и при­ста­ни­ща. Ле­то­пис­цы сви­де­тель­ству­ют, что да­же от мо­ги­лы его ис­хо­дил смрад.

«С то­го вре­ме­ни, – пи­шет ле­то­пи­сец, – за­тих­ла на Ру­си кра­мо­ла». Кровь, про­ли­тая свя­ты­ми бра­тья­ми ра­ди предот­вра­ще­ния меж­до­усоб­ных рас­прей, яви­лась тем бла­го­дат­ным се­ме­нем, ко­то­рое укреп­ля­ло един­ство Ру­си. Бла­го­вер­ные кня­зья-стра­сто­терп­цы не толь­ко про­слав­ле­ны от Бо­га да­ром ис­це­ле­ний, но они – осо­бые по­кро­ви­те­ли, за­щит­ни­ки Рус­ской зем­ли. Из­вест­ны мно­гие слу­чаи их яв­ле­ния в труд­ное для на­ше­го Оте­че­ства вре­мя, на­при­мер, – свя­то­му Алек­сан­дру Нев­ско­му на­ка­нуне Ле­до­во­го по­бо­и­ща (1242), ве­ли­ко­му кня­зю Ди­мит­рию Дон­ско­му в день Ку­ли­ков­ской бит­вы (1380). По­чи­та­ние свя­тых Бо­ри­са и Гле­ба на­ча­лось очень ра­но, вско­ре по­сле их кон­чи­ны. Служ­ба свя­тым бы­ла со­став­ле­на мит­ро­по­ли­том Ки­ев­ским Иоан­ном I (1008–1035).

Ве­ли­кий князь Ки­ев­ский Яро­слав Муд­рый по­за­бо­тил­ся о том, чтобы разыс­кать остан­ки свя­то­го Гле­ба, быв­шие 4 го­да непо­гре­бен­ны­ми, и со­вер­шил их по­гре­бе­ние в Вы­ш­го­ро­де, в хра­ме во имя свя­то­го Ва­си­лия Ве­ли­ко­го, ря­дом с мо­ща­ми свя­то­го кня­зя Бо­ри­са. Через неко­то­рое вре­мя храм этот сго­рел, мо­щи же оста­лись невре­ди­мы, и от них со­вер­ша­лось мно­го чу­до­тво­ре­ний. Один ва­ряг небла­го­го­вей­но стал на мо­ги­лу свя­тых бра­тьев, и вне­зап­но ис­шед­шее пла­мя опа­ли­ло ему но­ги. От мо­щей свя­тых кня­зей по­лу­чил ис­це­ле­ние хро­мой от­рок, сын жи­те­ля Вы­ш­го­ро­да: свя­тые Бо­рис и Глеб яви­лись от­ро­ку во сне и осе­ни­ли кре­стом боль­ную но­гу. Маль­чик про­бу­дил­ся от сна и встал со­вер­шен­но здо­ро­вым. Бла­го­вер­ный князь Яро­слав Муд­рый по­стро­ил на этом ме­сте ка­мен­ный пя­ти­гла­вый храм, ко­то­рый был освя­щен 24 июля 1026 го­да мит­ро­по­ли­том Ки­ев­ским Иоан­ном с со­бо­ром ду­хо­вен­ства. Мно­же­ство хра­мов и мо­на­сты­рей по всей Ру­си бы­ло по­свя­ще­но свя­тым кня­зьям Бо­ри­су и Гле­бу, фрес­ки и ико­ны свя­тых бра­тьев-стра­сто­терп­цев так­же из­вест­ны в мно­го­чис­лен­ных хра­мах Рус­ской Церк­ви.

Полные жития свя­тых бла­го­вер­ных кня­зей-стра­сто­терп­цев Бо­риса и Глеба 

Свя­той Вла­ди­мир, сын Свя­то­сла­ва, внук Иго­ря, про­све­тив­ший Свя­тым Кре­ще­ни­ем всю зем­лю Рус­скую, имел 12 сы­но­вей, и млад­шие бы­ли Бо­рис и Глеб, ко­то­рые ро­ди­лись от ца­рев­ны Ан­ны, сест­ры гре­че­ских им­пе­ра­то­ров Ва­си­лия и Кон­стан­ти­на. И по­са­дил их отец на кня­же­ние по раз­ным зем­лям, каж­до­му дав удел: Бо­ри­су – Ро­стов, Гле­бу – Му­ром. О ран­нем воз­расте свв. Бо­ри­са и Гле­ба прп. Нестор со­об­ща­ет сле­ду­ю­щее: «Свя­той Вла­ди­мир от­пу­стил всех сво­их де­тей по во­ло­стям, ко­то­рые дал им в управ­ле­ние, но Бо­ри­са и Гле­ба де­ржал при се­бе, по­то­му что они бы­ли весь­ма юны. Свя­той Глеб был со­всем еще ди­тя, а свя­той Бо­рис уже про­яв­лял вы­со­кий ра­зум, был по­лон бла­го­да­ти Бо­жи­ей, знал гра­мо­ту и лю­бил чи­тать кни­ги. Чи­тал же он жи­тия и му­че­ния свя­тых и, мо­лясь со сле­за­ми, про­сил у Гос­по­да, чтобы Он спо­до­бил его уча­сти еди­но­го из сих свя­тых. Так он мо­лил­ся по­сто­ян­но, а свя­той Глеб слу­шал его, без­от­луч­но на­хо­дясь при нем».

Ко­гда уже про­шло 28 лет по Свя­том Кре­ще­нии, по­стиг Вла­ди­ми­ра злой недуг. В это вре­мя к от­цу при­был Бо­рис из Ро­сто­ва. Пе­че­не­ги, ко­че­вой на­род тюрк­ско­го про­ис­хож­де­ния, шли ра­тью на Русь, и Вла­ди­мир был в ве­ли­кой пе­ча­ли, по­то­му что не имел сил вы­сту­пить про­тив без­бож­ных. Оза­бо­чен­ный этим, при­звал он Бо­ри­са, ко­то­ро­му во Свя­том Кре­ще­нии бы­ло на­ре­че­но имя Ро­ман. Отец дал Бо­ри­су, бла­жен­но­му и ско­ро­по­слуш­ли­во­му, мно­го во­и­нов и по­слал его про­тив без­бож­ных пе­че­не­гов. С ра­до­стью по­шел Бо­рис, ска­зав от­цу: «Вот я пе­ред то­бой, го­тов со­тво­рить что тре­бу­ет во­ля серд­ца тво­е­го».

Но не на­шел Бо­рис су­по­ста­тов сво­их. На воз­врат­ном пу­ти к нему при­был вест­ник и ска­зал, что отец его Вла­ди­мир, на­ре­чен­ный во Свя­том Кре­ще­нии Ва­си­ли­ем, умер ме­ся­ца июля 15-го дня 1015 го­да. А Свя­то­полк ута­ил смерть от­ца, но­чью разо­брал пол па­лат в се­ле Бе­ре­сто­вом, обер­нул те­ло усоп­ше­го в ко­вер, спу­стил его на ве­рев­ках, от­вез на са­нях (в Древ­ней Ру­си был обы­чай усоп­ших пе­ре­но­сить и пе­ре­во­зить на са­нях на от­пе­ва­ние в цер­ковь) в Де­ся­тин­ную цер­ковь Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы, по­стро­ен­ную и укра­шен­ную свя­тым кня­зем Вла­ди­ми­ром, и по­ста­вил там. Все это бы­ло сде­ла­но тай­но.

Услы­шав сие, Бо­рис силь­но опе­ча­лил­ся и не мог го­во­рить, но в серд­це так пла­кал по от­це сво­ем: «Увы мне, свет очей мо­их, си­я­ние и за­ря ли­ца мо­е­го, вос­пи­та­тель юно­сти мо­ей, на­ка­за­ние нера­зу­мия мо­е­го: увы мне, отец и гос­по­дин мой! К ко­му я при­бег­ну, на ко­го я по­смот­рю, где я на­сы­щусь бла­го­го уче­ния и на­ка­за­ния тво­е­го ра­зу­ма? Увы мне, увы мне! За­ка­ти­лось солн­це мое, а я не был тут, не мог сам об­ла­чить чест­ное те­ло твое и пре­дать гро­бу сво­и­ми ру­ка­ми. Не пе­ре­но­сил я тво­е­го пре­крас­но­го и му­же­ствен­но­го те­ла, не спо­до­бил­ся по­це­ло­вать тво­их се­дин! О, бла­жен­ный мой, по­мя­ни ме­ня в ме­сте тво­е­го упо­ко­е­ния. Серд­це у ме­ня го­рит, сму­ща­ет­ся у ме­ня ра­зум, не знаю я, к ко­му об­ра­тить­ся и по­ве­дать мою горь­кую пе­чаль. Ес­ли к бра­ту, ко­то­ро­го я имел бы вме­сто от­ца, то тот, ка­жет­ся, ду­ма­ет о су­е­те мир­ской и о мо­ем уби­е­нии. Ес­ли же он ре­шит­ся на мое уби­е­ние, то бу­ду му­че­ни­ком Гос­по­ду мо­е­му. Но не про­тив­люсь, ибо пи­шет­ся: Гос­подь гор­дым про­ти­вит­ся, сми­рен­ным же да­ет бла­го­дать (Иак.4,6)». Так по­мыш­ляя в уме сво­ем, по­шел Бо­рис к бра­ту сво­е­му и го­во­рил в ду­ше: «Во­ля Твоя да бу­дет, Гос­по­ди мой».

Идя сво­им пу­тем, Бо­рис горь­ко пла­кал; хо­тел удер­жать­ся от слез, но не мог, и все, ви­дя его в сле­зах, пла­ка­лись о его бла­го­род­ной кра­со­те и доб­ром ра­зу­ме. И кто мог не за­пла­кать, пред­чув­ствуя смерть Бо­ри­са, ви­дя его уны­лое ли­цо и его скорбь, ибо был бла­жен­ный князь прав­див, щедр и тих, кро­ток и сми­рен, всех ми­ло­вал и всем по­мо­гал.

Но свя­то­го Бо­ри­са укреп­ля­ла мысль о том, что, ес­ли его брат, по на­уче­нию злых лю­дей, и убьет его, то он бу­дет му­че­ни­ком, и Гос­подь при­мет дух его. Он за­был смерт­ную скорбь, уте­шая свое серд­це сло­ва­ми Бо­жи­и­ми: иже по­гу­бит ду­шу свою Мене ра­ди и Еван­ге­лия, той спа­сет ю (Мк.8,35) и в жиз­ни веч­ной со­хра­нит ее. И шел Бо­рис с ра­дост­ным серд­цем, го­во­ря: «Не пре­зри, пре­ми­ло­сти­вый Гос­по­ди, ме­ня, упо­ва­ю­ще­го на Те­бя, но спа­си ду­шу мою».

Свя­то­полк же са­мо­власт­но утвер­дил­ся в Ки­е­ве, при­звал ки­ев­лян, раз­дал им мно­гие да­ры и от­пу­стил их. За­тем по­слал к Бо­ри­су с та­ки­ми сло­ва­ми: «Брат, я хо­чу с то­бой жить в люб­ви и уве­ли­чу твою часть в от­чем на­сле­дии». В этих сло­вах бы­ла лесть, а не ис­ти­на.

Ис­кон­ный нена­вист­ник доб­рых лю­дей, диа­вол, ви­дя, что свя­той Бо­рис воз­ло­жил всю на­деж­ду на Бо­га, стал силь­нее воз­дей­ство­вать на Свя­то­пол­ка, ко­то­рый, по­доб­но Ка­и­ну, го­рел ог­нем бра­то­убий­ства, за­ду­мав из­бить всех на­след­ни­ков от­ца сво­е­го и од­но­му при­нять власть его.

Ока­ян­ный про­кля­тый Свя­то­полк, со­вет­ник вся­ко­го зла и на­чаль­ник вся­кой неправ­ды, при­звал к се­бе вы­ше­го­род­ских му­жей и ска­зал: «Ес­ли вы обе­ща­е­те по­ло­жить за ме­ня го­ло­вы, иди­те тай­но, бра­тья мои, най­ди­те бра­та мо­е­го Бо­ри­са и, улу­чив вре­мя, убей­те его». И обе­ща­лись они.

Бла­жен­ный Бо­рис на воз­врат­ном пу­ти остал­ся на ре­ке Аль­те в шат­рах (он вы­хо­дил про­тив пе­че­не­гов). И ска­за­ла ему дру­жи­на его: «Иди в Ки­ев и сядь на кня­же­ском пре­сто­ле от­ца сво­е­го, ибо и во­ин­ство от­чее с то­бою». Он же от­ве­чал им: «Не под­ни­му ру­ки на бра­та сво­е­го, да еще на стар­ше­го ме­ня, ко­то­ро­го мне сле­ду­ет счи­тать за от­ца». Услы­шав сие, во­и­ны ушли от Бо­ри­са, и он остал­ся толь­ко с от­ро­ка­ми сво­и­ми. Был то­гда день суб­бот­ний.

Удру­чен­ный пе­ча­лью, во­шел он в ша­тер свой и со сле­за­ми жа­лоб­но воз­звал: «Слез мо­их не пре­зри, Вла­ды­ко. Упо­ваю на Те­бя, что при­му жре­бий с Тво­и­ми ра­ба­ми, со все­ми свя­ты­ми Тво­и­ми. Ибо Ты Бог Ми­ло­сти­вый и Те­бе сла­ву вос­сы­ла­ем во ве­ки, аминь».

На­сту­пил ве­чер, и свя­той Бо­рис ве­лел слу­жить ве­чер­ню; а сам тво­рил мо­лит­ву и ве­чер­ню со сле­за­ми горь­ки­ми, и ча­стым воз­ды­ха­ни­ем, и сте­на­ни­ем мно­гим. По­том лег и уснул. Утром, умыв­ши ли­цо, ста­ли со­вер­шать утре­ню.

По­слан­ные Свя­то­пол­ком при­шли на Аль­ту но­чью, при­бли­зи­лись и услы­ша­ли го­лос бла­жен­но­го стра­сто­терп­ца, по­ю­ще­го псал­мы, по­ло­жен­ные на утре­ни. Уже до­шла до свя­то­го весть о пред­сто­я­щем уби­е­нии, и он пел: Гос­по­ди, что ся умно­жи­ша сту­жа­ю­щии ми, мно­зи вос­ста­ют на мя (Пс.3,2). Обы­до­ша мя пси мно­зи и юн­цы туч­нии одер­жа­ша мя. По­том: Гос­по­ди Бо­же мой, на Тя упо­вах, спа­си мя (Пс.21:17-18, 7:2) и про­чие псал­мы.

И услы­шав силь­ный то­пот око­ло шат­ра, свя­той Бо­рис за­тре­пе­тал, за­лил­ся сле­за­ми и ска­зал: «Сла­ва Те­бе, Гос­по­ди, что в све­те сем спо­до­бил ме­ня при­нять горь­кую смерть из-за за­ви­сти и по­стра­дать за лю­бовь и сло­во Твое». Свя­щен­ник и от­рок, слу­га свя­то­го Бо­ри­са, уви­дев гос­по­ди­на сво­е­го осла­бев­шим и одер­жи­мым пе­ча­лью, горь­ко за­пла­ка­ли и ска­за­ли: «Ми­лый гос­по­дин наш до­ро­гой, ка­кой бла­го­да­ти спо­до­бил­ся ты, ибо не за­хо­тел про­ти­вить­ся бра­ту сво­е­му ра­ди люб­ви Хри­сто­вой, хоть и мно­го во­и­нов имел ты у се­бя».

Тут они уви­де­ли бе­гу­щих к шат­ру, блеск их ору­жия и об­на­жен­ные их ме­чи. Без ми­ло­сти бы­ло прон­зе­но чест­ное те­ло свя­то­го бла­жен­но­го стра­сто­терп­ца Хри­сто­ва Бо­ри­са. Его про­ткну­ли ко­пья­ми Пут­ша и Та­лец и Ело­вич Ляш­ко. Ви­дя сие, от­рок свя­то­го Бо­ри­са бро­сил­ся на те­ло его и ска­зал: «Не остав­лю те­бя, гос­по­дин мой до­ро­гой; тут пусть и я бу­ду спо­доб­лен окон­чить свою жизнь с то­бою». Был же он ро­дом вен­ге­рец, зва­ли его Ге­ор­гий, и был он лю­бим кня­зем без­мер­но. Тут прон­зи­ли и от­ро­ка.

Ра­нен­ный Бо­рис вы­бе­жал из шат­ра и на­чал умо­лять и упра­ши­вать убийц: «Бра­тья мои ми­лые и лю­би­мые! По­го­ди­те немно­го, дай­те мне по­мо­лить­ся Бо­гу мо­е­му». И он мо­лил­ся: «Гос­по­ди Бо­же ми­ло­сти­вый, сла­ва Те­бе, ибо осво­бо­дил ме­ня от пре­льще­ния жи­тия се­го. Сла­ва Те­бе, пре­щед­рый По­да­тель жиз­ни, спо­до­бив­ший ме­ня стра­да­ния свя­тых Тво­их му­че­ни­ков. Сла­ва Те­бе, Вла­ды­ко Че­ло­ве­ко­лю­бец, ис­пол­нив­ший же­ла­ние серд­ца мо­е­го. Сла­ва, Хри­сте, ми­ло­сер­дию Тво­е­му, ибо Ты на­пра­вил на пра­вый и мир­ный путь но­ги мои ид­ти к Те­бе без со­блаз­на. При­з­ри с вы­со­ты свя­то­сти Тво­ей; по­смот­ри на сер­деч­ное мое стра­да­ние, ко­то­рое я при­нял от сво­е­го срод­ни­ка. Ибо ра­ди Те­бя умерщ­вля­ют ме­ня се­го­дня. Они, как агн­ца, по­жи­ра­ют ме­ня. Зна­ешь, Гос­по­ди, зна­ешь, что я не про­тив­люсь, не воз­ра­жаю. Имея в сво­их ру­ках всех во­и­нов от­ца сво­е­го (их бы­ло 8 ты­сяч) и всех его лю­бим­цев, я не по­мыс­лил ни­че­го зло­го со­тво­рить брату мо­е­му... И не по­ставь ему в ви­ну гре­ха се­го, но при­ми с ми­ром ду­шу мою. Аминь».

За­тем, об­ра­тив к убий­цам ис­том­лен­ное ли­цо свое и воз­зрев на них уми­лен­ны­ми оча­ми, за­ли­ва­ясь сле­за­ми, ска­зал им: «Бра­тья, при­сту­пи­те и окон­чи­те по­ве­лен­ное вам, и да бу­дет мир бра­ту мо­е­му и вам, бра­тья».

Мно­гие пла­ка­ли и взы­ва­ли: «Как уди­ви­тель­но, что ты не за­хо­тел сла­вы ми­ра се­го и ве­ли­чия, не за­хо­тел быть сре­ди чест­ных вель­мож. Кто не уди­вит­ся ве­ли­ко­му его сми­ре­нию, кто не сми­рит­ся, ви­дя и слы­ша его сми­ре­ние!»

По­слан­ные Свя­то­пол­ком из­би­ли и мно­гих от­ро­ков. Бла­жен­но­го Бо­ри­са они обер­ну­ли ша­тром и, по­ло­жив­ши на по­воз­ку, по­вез­ли. А ко­гда узнал о сем Свя­то­полк, то по­слал двух ва­ря­гов, и те прон­зи­ли ме­чом серд­це му­че­ни­ка. И тот­час свя­той скон­чал­ся, пре­дав ду­шу в ру­ки Бо­га Жи­ва, ме­ся­ца июля в 24 день. Те­ло его тай­но при­нес­ли в Вы­ш­го­род, по­ло­жи­ли у церк­ви свя­то­го Ва­си­лия и в зем­ле по­греб­ли его.

Так свя­той Бо­рис, при­яв ве­нец от Хри­ста Бо­га, был со­при­чтен с пра­вед­ны­ми и во­дво­рил­ся с про­ро­ка­ми и апо­сто­ла­ми и с ли­ка­ми му­че­ни­че­ски­ми, вос­пе­вая с Ан­ге­ла­ми, ве­се­лясь в ли­ке свя­тых.

Ока­ян­ные же убий­цы при­шли к Свя­то­пол­ку, счи­тая се­бя до­стой­ны­ми по­хва­лы. Та­ки­ми слу­га­ми бе­сы бы­ва­ют. Злой же че­ло­век, стре­мя­щий­ся ко злу, не усту­па­ет во зле бе­су. Бе­сы ве­ру­ют и Бо­га бо­ят­ся и тре­пе­щут (Иак.2,19), а злой че­ло­век Бо­га не бо­ит­ся и не сты­дит­ся лю­дей. Бе­сы бо­ят­ся Кре­ста Гос­под­ня, а злой че­ло­век да­же и Кре­ста не бо­ит­ся.

Не оста­но­вил­ся на сем убий­стве ока­ян­ный Свя­то­полк, но за­мыс­лил убить и Гле­ба, бра­та сво­е­го. И по­слал ска­зать бла­жен­но­му Гле­бу: «Иди ско­рей, отец очень нездо­ров и зо­вет те­бя».

Глеб тот­час сел на ко­ня и с ма­лой дру­жи­ной по­мчал­ся на зов. Ко­гда он до­е­хал до Вол­ги, у устья Тьмы на по­ле спо­ткнул­ся под ним конь в ка­на­ву и по­вре­дил се­бе но­гу. За­тем при­был к Смо­лен­ску и, отой­дя от Смо­лен­ска, невда­ле­ке оста­но­вил­ся на ре­ке Смя­дыне в лод­ке. В это вре­мя при­шла от Пред­сла­вы к Яро­сла­ву весть о смер­ти от­ца. Яро­слав же по­слал к Гле­бу со сло­ва­ми: «Не хо­ди, брат, отец у те­бя умер, а брат твой убит Свя­то­пол­ком». Услы­шав сие, бла­жен­ный за­пе­ча­лил­ся, горь­ко за­ры­дал и ска­зал: «Увы мне, гос­по­дин мой, дву­мя пла­ча­ми я пла­чу и се­тую дву­мя се­то­ва­ния­ми. Увы мне, увы мне, пла­чу я об от­це, пла­чу боль­ше, в от­ча­я­нии, по те­бе, брат и гос­по­дин мой Бо­рис. Как прон­зи­ли те­бя, как ты без­ми­ло­стив­но был пре­дан смер­ти, не от вра­га, но от сво­е­го бра­та при­ял ги­бель. Увы мне! Луч­ше бы мне уме­реть с то­бою, неже­ли жить в сем жи­тии од­но­му, оси­ро­тев­ше­му от те­бя».

Ко­гда свя­той Глеб так сте­нал, вне­зап­но по­яви­лись по­слан­ные Свя­то­пол­ком злые его слу­ги и ста­ли плыть к нему. Ко­гда лод­ки по­рав­ня­лись, зло­деи схва­ти­ли лод­ку кня­зя за уклю­чи­ны, по­тя­ну­ли к се­бе и ста­ли ска­кать в нее, имея в ру­ках об­на­жен­ные ме­чи. У греб­цов вы­па­ли из рук вес­ла и все по­мерт­ве­ли от стра­ха. Бла­жен­ный, ви­дя, что его хо­тят убить, взгля­нул на зло­де­ев уми­лен­ны­ми оча­ми и с со­кру­шен­ным серд­цем, сми­рен­ным ра­зу­мом и ча­стым воз­ды­ха­ни­ем, за­ли­ва­ясь сле­за­ми и сла­бея те­лом, стал жа­лоб­но мо­лить их: «Не тронь­те ме­ня, бра­тья мои ми­лые и до­ро­гие. Ка­кую оби­ду на­нес я бра­ту мо­е­му и вам, бра­тья и гос­по­да мои. Ес­ли есть оби­да, то ве­ди­те ме­ня к кня­зю ва­ше­му, а к мо­е­му бра­ту и гос­по­ди­ну. По­ща­ди­те юность мою, по­ми­луй­те, про­шу вас и умо­ляю. До­ка­жи­те мне, что зло­го сде­лал я».

Но убийц не по­сты­ди­ло ни од­но сло­во. Он же, ви­дя, что они не вни­ма­ют сло­вам его, стал го­во­рить: «Ва­си­лий, Ва­си­лий, отец мой, при­к­ло­ни слух твой и услышь го­лос мой. По­гля­ди, что слу­чи­лось с сы­ном тво­им, как без ви­ны за­ка­ла­ют ме­ня. Увы мне, увы мне! И ты, брат Бо­рис, услышь го­лос мой, по­гля­ди на скорбь серд­ца мо­е­го и по­мо­лись обо мне об­ще­му всех Вла­ды­ке, так как ты име­ешь дерз­но­ве­ние и пред­сто­ишь Пре­сто­лу Его».

Пре­кло­нив ко­ле­на, стал он так мо­лить­ся: «Пре­щед­рый, пре­ми­ло­сти­вый Гос­по­ди, не пре­зри слез мо­их, но с жа­ло­стью по­смот­ри на со­кру­ше­ние серд­ца мо­е­го. Вот я за­ка­ла­ем, но за что и за ка­кую оби­ду – не знаю. Ты ска­зал Сво­им апо­сто­лам: в тер­пе­нии ва­шем стя­жи­те ду­ши ва­ша (Лк.21,19). Смот­ри, Гос­по­ди, и су­ди. Вот го­то­ва ду­ша моя пе­ред То­бою, Гос­по­ди, и Те­бе сла­ву вос­сы­ла­ем, От­цу, и Сы­ну, и Свя­то­му Ду­ху».

За­тем, взгля­нув на убийц, ска­зал им ти­хим го­ло­сом: «При­сту­пай­те уж и кон­чай­те то, за­чем вы по­сла­ны». То­гда ока­ян­ный Го­ря­сер ве­лел его тот­час за­ре­зать, а стар­ший по­вар Гле­ба, име­нем Тор­чин, об­на­жив нож свой, пе­ре­ре­зал гор­ло бла­жен­но­му, как незло­би­во­му агн­цу. Сие бы­ло 5 сен­тяб­ря в по­не­дель­ник. И при­нес­лась Гос­по­ду жерт­ва чи­стая, свя­тая и бла­го­вон­ная и взо­шла в Небес­ные оби­те­ли к Бо­гу. И узрел свя­той же­лан­но­го бра­та, и оба они вос­при­я­ли вен­цы небес­ные, ко­то­рые так же­ла­ли.

Ока­ян­ные же убий­цы воз­вра­ти­лись к по­слав­ше­му их и ска­за­ли: «Со­тво­ри­ли мы по­ве­лен­ное то­бою».

Услы­шав это, Свя­то­полк воз­нес­ся серд­цем, и сбы­лось ска­зан­ное псал­мо­пев­цем Да­ви­дом: что хва­ли­ши­ся во зло­бе, сильне; без­за­ко­ние весь день... Се­го ра­ди Бог раз­ру­шит тя до кон­ца, вос­тор­га­ет тя и пре­се­лит тя от се­ле­ния тво­е­го, и ко­рень твой от зем­ли жи­вых (Пс.51,3-7).

Ко­гда свя­той Глеб был убит, те­ло его бро­си­ли в пу­стын­ном ме­сте, меж­ду двух ко­лод. Но Гос­подь ни­ко­гда не остав­ля­ет Сво­их ра­бов, как ска­зал Да­вид: хра­нит Гос­подь вся ко­сти их, ни еди­на от них со­кру­шит­ся (Пс.33,21). И вот, ко­гда те­ло свя­то­го дол­го ле­жа­ло на п

azbyka.ru

Икона благоверного Глеба | Иконописная мастерская Радонежъ

Рукописная икона благоверного Глеба. Образ выполнен на липовой доске с дубовыми шпонками, льняная паволока, меловой левкас, сусальное золото, темпера, олифа, лак.

На золотом фоне иконы изображена ростовая фигура благоверного князя – страстотерпца Глеба. Взгляд святого устремлен на зрителя. Глеб одет в княжеское одеяние: поверх синего хитона, на плечи святого накинут красный княжеский плащ с золотым шитьем и меховым воротником. Голову обрамляет княжеский головной убор. В левой руке святой Глеб держит меч. В правой – крест. Весь облик святого олицетворяет его принадлежность к воинству земному и небесному, служение Господу. Благоверный – особый лик православных святых, из числа русских монархов. Чин благоверных князей, берет свое начало от Византийских императоров.

Правильные, гармоничные черты лица олицетворяют духовную красоту небожителя. Выражение лица строгое, без излишней чувственности и эмоциональности, показывает отрешенность от мира, сосредоточенность в служении Господу. Лик написан нежными охристыми плавями. Розоватые тона румянца и губ, контрастируют с оливковым цветом санкиря, что придает лику дополнительный объем и выразительность, мягкость и теплоту.

Прямые и широкие складки одежды задают определенный ритм и движение иконе, выражают полноту упорядоченности духовных сил. В их строгом геометрическом построении проявляется упругость духовной энергии. Все элементы иконы прописаны тонкими, прозрачными плавями, которые придают глубину, мягкость, неземную воздушность облику святого Глеба.

Икона благоверного Глеба выполнена в каноническом стиле, с соблюдением вековых традиций иконописания. При написании иконы применялась чистая и естественная природная палитра цветов: минералы, полудрагоценные камни, охры, земли вручную перетертые курантом и замешанные на желтке. Богатая цветовая палитра натуральных пигментов, позволила добиться умеренной насыщенности и мягкости цветов, свойственных Московской школе письма.

2018 год. г. Сергиев Посад.

Иконография благоверного Глеба

Согласно традиции, на иконах благоверного Глеба изображается в образе князя – страстотерпца: в княжеском одеянии и крестом в правой руке.

Благоверный князь – страстотерпец Глеб, житие

Свя­тые бла­го­вер­ные кня­зья-стра­сто­терп­цы Бо­рис и Глеб (в Свя­том Кре­ще­нии – Ро­ман и Да­вид) – пер­вые рус­ские свя­тые, ка­но­ни­зи­ро­ван­ные как Рус­ской, так и Кон­стан­ти­но­поль­ской Цер­ко­вью. Они бы­ли млад­ши­ми сы­но­вья­ми свя­то­го рав­ноап­о­столь­но­го кня­зя Вла­ди­ми­ра († 15 июля 1015). Ро­див­ши­е­ся неза­дол­го до Кре­ще­ния Ру­си свя­тые бра­тья бы­ли вос­пи­та­ны в хри­сти­ан­ском бла­го­че­стии. Стар­ший из бра­тьев – Бо­рис по­лу­чил хо­ро­шее об­ра­зо­ва­ние. Он лю­бил чи­тать Свя­щен­ное Пи­са­ние, тво­ре­ния свя­тых от­цов и осо­бен­но жи­тия свя­тых. Под их вли­я­ни­ем свя­той Бо­рис возы­мел го­ря­чее же­ла­ние под­ра­жать по­дви­гу угод­ни­ков Бо­жи­их и ча­сто мо­лил­ся, чтобы Гос­подь удо­сто­ил его та­кой че­сти.

Свя­той Глеб с ран­не­го дет­ства вос­пи­ты­вал­ся вме­сте с бра­том и раз­де­лял его стрем­ле­ние по­свя­тить жизнь ис­клю­чи­тель­но слу­же­нию Бо­гу. Оба бра­та от­ли­ча­лись ми­ло­сер­ди­ем и сер­деч­ной доб­ро­той, под­ра­жая при­ме­ру свя­то­го рав­ноап­о­столь­но­го ве­ли­ко­го кня­зя Вла­ди­ми­ра, ми­ло­сти­во­го и от­зыв­чи­во­го к бед­ным, боль­ным, обез­до­лен­ным.

Еще при жиз­ни от­ца свя­той Бо­рис по­лу­чил в удел Ро­стов. Управ­ляя сво­им кня­же­ством, он про­явил муд­рость и кро­тость, за­бо­тясь преж­де все­го о на­саж­де­нии пра­во­слав­ной ве­ры и утвер­жде­нии бла­го­че­сти­во­го об­ра­за жиз­ни сре­ди под­дан­ных. Мо­ло­дой князь про­сла­вил­ся так­же как храб­рый и ис­кус­ный во­ин. Неза­дол­го до сво­ей смер­ти ве­ли­кий князь Вла­ди­мир при­звал Бо­ри­са в Ки­ев и на­пра­вил его с вой­ском про­тив пе­че­не­гов. Ко­гда по­сле­до­ва­ла кон­чи­на рав­ноап­о­столь­но­го кня­зя Вла­ди­ми­ра, стар­ший сын его Свя­то­полк, быв­ший в то вре­мя в Ки­е­ве, объ­явил се­бя ве­ли­ким кня­зем Ки­ев­ским. Свя­той Бо­рис в это вре­мя воз­вра­щал­ся из по­хо­да, так и не встре­тив пе­че­не­гов, ве­ро­ят­но, ис­пу­гав­ших­ся его и ушед­ших в сте­пи. Узнав о смер­ти от­ца, он силь­но огор­чил­ся. Дру­жи­на уго­ва­ри­ва­ла его пой­ти в Ки­ев и за­нять ве­ли­ко­кня­же­ский пре­стол, но свя­той князь Бо­рис, не же­лая меж­до­усоб­ной рас­при, рас­пу­стил свое вой­ско: «Не под­ни­му ру­ки на бра­та сво­е­го, да еще на стар­ше­го ме­ня, ко­то­ро­го мне сле­ду­ет счи­тать за от­ца!

Од­на­ко ко­вар­ный и вла­сто­лю­би­вый Свя­то­полк не по­ве­рил ис­крен­но­сти Бо­ри­са; стре­мясь огра­дить се­бя от воз­мож­но­го со­пер­ни­че­ства бра­та, на сто­роне ко­то­ро­го бы­ли сим­па­тии на­ро­да и вой­ска, он по­до­слал к нему убийц. Свя­той Бо­рис был из­ве­щен о та­ком ве­ро­лом­стве Свя­то­пол­ка, но не стал скры­вать­ся и, по­доб­но му­че­ни­кам пер­вых ве­ков хри­сти­ан­ства, с го­тов­но­стью встре­тил смерть. Убий­цы на­стиг­ли его, ко­гда он мо­лил­ся за утре­ней в вос­крес­ный день 24 июля 1015 го­да в сво­ем шат­ре на бе­ре­гу ре­ки Аль­ты. По­сле служ­бы они во­рва­лись в ша­тер к кня­зю и прон­зи­ли его ко­пья­ми. Лю­би­мый слу­га свя­то­го кня­зя Бо­ри­са – Ге­ор­гий Уг­рин (ро­дом венгр) бро­сил­ся на за­щи­ту гос­по­ди­на и немед­лен­но был убит. Но свя­той Бо­рис был еще жив. Вый­дя из шат­ра, он стал го­ря­чо мо­лить­ся, а по­том об­ра­тил­ся к убий­цам: «Под­хо­ди­те, бра­тия, кон­чи­те служ­бу свою, и да бу­дет мир бра­ту Свя­то­пол­ку и вам». То­гда один из них по­до­шел и прон­зил его ко­пьем. Слу­ги Свя­то­пол­ка по­вез­ли те­ло Бо­ри­са в Ки­ев, по до­ро­ге им по­па­лись на­встре­чу два ва­ря­га, по­слан­ных Свя­то­пол­ком, чтобы уско­рить де­ло. Ва­ря­ги за­ме­ти­ли, что князь еще жив, хо­тя и ед­ва ды­шал. То­гда один из них ме­чом прон­зил его серд­це. Те­ло свя­то­го стра­сто­терп­ца кня­зя Бо­ри­са тай­но при­вез­ли в Вы­ш­го­род и по­ло­жи­ли в хра­ме во имя свя­то­го Ва­си­лия Ве­ли­ко­го.

По­сле это­го Свя­то­полк столь же ве­ро­лом­но умерт­вил свя­то­го кня­зя Гле­ба. Ко­вар­но вы­звав бра­та из его уде­ла – Му­ро­ма, Свя­то­полк по­слал ему на­встре­чу дру­жин­ни­ков, чтобы убить свя­то­го Гле­ба по до­ро­ге. Князь Глеб уже знал о кон­чине от­ца и зло­дей­ском убий­стве кня­зя Бо­ри­са. Глу­бо­ко скор­бя, он пред­по­чел смерть, неже­ли вой­ну с бра­том. Встре­ча свя­то­го Гле­ба с убий­ца­ми про­изо­шла в устье ре­ки Смя­ды­ни, непо­да­ле­ку от Смо­лен­ска.

В чем же со­сто­ял по­двиг свя­тых бла­го­вер­ных кня­зей Бо­ри­са и Гле­ба? Ка­кой смысл в том, чтобы вот так – без со­про­тив­ле­ния по­гиб­нуть от рук убийц?

Жизнь свя­тых стра­сто­терп­цев бы­ла при­не­се­на в жерт­ву ос­нов­но­му хри­сти­ан­ско­му доб­ро­де­ла­нию – люб­ви. «Кто го­во­рит: «Я люб­лю Бо­га», а бра­та сво­е­го нена­ви­дит, тот лжец» (1Ин.4:20). Свя­тые бра­тья сде­ла­ли то, что бы­ло еще но­во и непо­нят­но для язы­че­ской Ру­си, при­вык­шей к кров­ной ме­сти – они по­ка­за­ли, что за зло нель­зя воз­да­вать злом, да­же под угро­зой смер­ти. «Не бой­тесь уби­ва­ю­щих те­ло, ду­ши же не мо­гу­щих убить» (Мф.10:28). Свя­тые му­че­ни­ки Бо­рис и Глеб от­да­ли жизнь ра­ди со­блю­де­ния по­слу­ша­ния, на ко­то­ром зи­ждит­ся ду­хов­ная жизнь че­ло­ве­ка и во­об­ще вся­кая жизнь в об­ще­стве. «Ви­ди­те ли, бра­тия, – за­ме­ча­ет пре­по­доб­ный Нестор Ле­то­пи­сец, – как вы­со­ка по­кор­ность стар­ше­му бра­ту? Ес­ли бы они про­ти­ви­лись, то ед­ва ли бы спо­до­би­лись та­ко­го да­ра от Бо­га. Мно­го ныне юных кня­зей, ко­то­рые не по­ко­ря­ют­ся стар­шим и за со­про­тив­ле­ние им бы­ва­ют уби­ва­е­мы. Но они не упо­доб­ля­ют­ся бла­го­да­ти, ка­кой удо­сто­и­лись сии свя­тые».

Бла­го­вер­ные кня­зья-стра­сто­терп­цы не за­хо­те­ли под­нять ру­ку на бра­та, но Гос­подь Сам ото­мстил вла­сто­лю­би­во­му ти­ра­ну: «Мне от­мще­ние и аз воз­дам» (Рим.12:19).

В 1019 го­ду князь Ки­ев­ский Яро­слав Муд­рый, так­же один из сы­но­вей рав­ноап­о­столь­но­го кня­зя Вла­ди­ми­ра, со­брал вой­ско и раз­бил дру­жи­ну Свя­то­пол­ка. По про­мыс­лу Бо­жию, ре­ша­ю­щая бит­ва про­изо­шла на по­ле у ре­ки Аль­ты, где был убит свя­той Бо­рис. Свя­то­полк, на­зван­ный рус­ским на­ро­дом Ока­ян­ным, бе­жал в Поль­шу и, по­доб­но пер­во­му бра­то­убий­це Ка­и­ну, ни­где не на­хо­дил се­бе по­коя и при­ста­ни­ща. Ле­то­пис­цы сви­де­тель­ству­ют, что да­же от мо­ги­лы его ис­хо­дил смрад.

«С то­го вре­ме­ни, – пи­шет ле­то­пи­сец, – за­тих­ла на Ру­си кра­мо­ла». Кровь, про­ли­тая свя­ты­ми бра­тья­ми ра­ди предот­вра­ще­ния меж­до­усоб­ных рас­прей, яви­лась тем бла­го­дат­ным се­ме­нем, ко­то­рое укреп­ля­ло един­ство Ру­си. Бла­го­вер­ные кня­зья-стра­сто­терп­цы не толь­ко про­слав­ле­ны от Бо­га да­ром ис­це­ле­ний, но они – осо­бые по­кро­ви­те­ли, за­щит­ни­ки Рус­ской зем­ли. Из­вест­ны мно­гие слу­чаи их яв­ле­ния в труд­ное для на­ше­го Оте­че­ства вре­мя, на­при­мер, – свя­то­му Алек­сан­дру Нев­ско­му на­ка­нуне Ле­до­во­го по­бо­и­ща (1242), ве­ли­ко­му кня­зю Ди­мит­рию Дон­ско­му в день Ку­ли­ков­ской бит­вы (1380). По­чи­та­ние свя­тых Бо­ри­са и Гле­ба на­ча­лось очень ра­но, вско­ре по­сле их кон­чи­ны. Служ­ба свя­тым бы­ла со­став­ле­на мит­ро­по­ли­том Ки­ев­ским Иоан­ном I (1008–1035).

Ве­ли­кий князь Ки­ев­ский Яро­слав Муд­рый по­за­бо­тил­ся о том, чтобы разыс­кать остан­ки свя­то­го Гле­ба, быв­шие 4 го­да непо­гре­бен­ны­ми, и со­вер­шил их по­гре­бе­ние в Вы­ш­го­ро­де, в хра­ме во имя свя­то­го Ва­си­лия Ве­ли­ко­го, ря­дом с мо­ща­ми свя­то­го кня­зя Бо­ри­са. Через неко­то­рое вре­мя храм этот сго­рел, мо­щи же оста­лись невре­ди­мы, и от них со­вер­ша­лось мно­го чу­до­тво­ре­ний. Один ва­ряг небла­го­го­вей­но стал на мо­ги­лу свя­тых бра­тьев, и вне­зап­но ис­шед­шее пла­мя опа­ли­ло ему но­ги. От мо­щей свя­тых кня­зей по­лу­чил ис­це­ле­ние хро­мой от­рок, сын жи­те­ля Вы­ш­го­ро­да: свя­тые Бо­рис и Глеб яви­лись от­ро­ку во сне и осе­ни­ли кре­стом боль­ную но­гу. Маль­чик про­бу­дил­ся от сна и встал со­вер­шен­но здо­ро­вым. Бла­го­вер­ный князь Яро­слав Муд­рый по­стро­ил на этом ме­сте ка­мен­ный пя­ти­гла­вый храм, ко­то­рый был освя­щен 24 июля 1026 го­да мит­ро­по­ли­том Ки­ев­ским Иоан­ном с со­бо­ром ду­хо­вен­ства. Мно­же­ство хра­мов и мо­на­сты­рей по всей Ру­си бы­ло по­свя­ще­но свя­тым кня­зьям Бо­ри­су и Гле­бу, фрес­ки и ико­ны свя­тых бра­тьев-стра­сто­терп­цев так­же из­вест­ны в мно­го­чис­лен­ных хра­мах Рус­ской Церк­ви.

В чем помогает Икона благоверного Глеба

Через иконы своих угодником Господь посылает нам просимое, полезное для душ наших. Святые, так же как и мы, шедшие земным путем, знают наши потребности. Они испытывали те же переживания, преодолевали схожие земные трудности.
Прося святого о заступничестве, мы просим чтобы он донес нашу молитву Богу и молитвы святого будут быстрее услышаны, чем искреннее будет наше обращение к ним. Икона святого Глеба помогает наладить молитвенную связь со святым заступником. Имея перед собой зрительный образ святого Глеба, наша молитва не рассеивается на пустые представления и мечтания. И по вере просящего Господь через Своих святых дает нам просимое.

Перед иконой святого Глеба молятся:

— Об укреплении веры
— О помощи в устроение земных дел
— Об исцелении телесных и духовных немощей.

Значение иконы благоверного Глеба

Значение иконы благоверного Глеба заключается в несокрушимой силе духа и поистине христианского смирения представленной в образе святого. Он олицетворяет силу веры, мученический подвиг, твердую решимость отстаивать христианские идеалы, даже ценой собственной жизни. Образ благоверного Глеба, история его жизненного пути, вдохновляют нас, побуждают к пламенной молитве и благочестивым делам.
Воистину, дивен Бог во Своих святых! Дорогие верующие, братия и сестры! Не сомневайтесь в помощи благоверного Глеба! Откройте ему свое сердце в искренней молитве и он услышит нас, исцелит духовные и телесные немощи, поможет в благополучном устроение земных дел.

Не забывайте, что для свершения чуда и нам самим следует иметь попечение: регулярно, со вниманием читать молитву, творить дела веры и любви. И не забывать благодарить: благодарить всех людей, посланных нам по милости Божией, для решения наших жизненных неурядиц, разделивших с нами радость и печали. Благодарить Святого, молитвенной поддержки которого жаждало наше сердце, ведь сколько людей его молят о помощи, а он услышал и помог и нам тоже. И главное, благодарить Господа, за Его безграничное человеколюбие. Он дал миру Своих святых и ежесекундно помогает нам, людям надеющимся на Его великие милости.

Все в мире творится по мудрому промыслу Божиему. Трудности и печали, удача и радости. Через земные испытания Господь укрепляет нас. Оказывая помощь друг другу, молясь Небесным святым, мы крепче соединяемся в Единой Христовой Церкви. И мы верим что святой Глеб услышит все наши молитвы и явит нам безграничную милость Господа нашего Иисуса Христа. Слава Богу за всё!

Купить икону благоверного Глеба

В иконописной мастерской Радонежъ Вы можете купить, либо заказать рукописную икону благоверного Глеба. Позвоните нам и мы поможем подобрать Вам сюжет, композиционное решение иконы, её оптимальный размер и оформление, либо напишем икону по Вашему образцу.

Бесплатная доставка во все регионы России.

При желании икона может быть освящена в Свято-Троицкой Сергиевой Лавре.

Представленная выше икона благоверного Глеба, выполнена иконописцами нашей мастерской.
В меру своего духовного состояния, каждый наш художник привносит свои уникальные, неповторимые черты в святой облик, и в то же время старается не выйти за рамки узнаваемости изображаемого святого.

Заказывая у нас икону, вы можете быть уверены, что образ написан в строгом соответствии с каноном Русской Православной Церкви.

В церковном каноне мы черпаем свои силы, предающие нам вдохновение и твердость руки. Как и тысячи наших предшественников, вкладываем в создание иконы всю свою душу и особую, индивидуальную манеру письма. Вера, молитва, знание иконографического канона и хороший уровень мастерства помогают нам в этом.

Мы надеемся что на нашем сайте Вы найдете образ на который откликнется Ваше сердце.

Мира вам и добра Дорогие братия и сестры, и пусть святой угодник Божий, благоверный князь – страстотерпец Глеб, сопутствует вам на протяжении всего жизненного пути.

ikona-radoneg.ru

значение, история, в чём помогает, молитва

Борис и Глеб — святые князья-страстотерпцы, первые русские святые. Их почитали на Руси и всегда любили русские люди. Храмами и монастырями, им посвященными, обильна русская земля. Они приняли мученическую смерть не от рук гонителей христианства, а от единоверцев и их мученический подвиг состоит в беззлобии и непротивлении врагам.

Описание

Икона написана в середине XIV столетия московскими мастерами. Это одно из первых творений русских иконописцев. В их работах того времени прослеживаются византийские иконные особенности. В иконе святых князей чувствуется рука первоклассного мастера. Икона имеет необычную вытянутую форму. Вероятно писалась для расположения на столпе храма.

Святые изображены в виде воинов-всадников, держащих в руках копья. Борис и Глеб, как бы выступают в поход на помощь Московскому князю в его ратных делах. Скачущие в ногу кони святых не ступают по земле, а парят над ней. Иконописец изображает полет святых воинов над землёй, ибо они принадлежат небу, но не земной тверди.

История

Князья Борис и Глеб были первыми русскими святыми, прославленными в лике в 1078 году. В чём же их святость?

Перенесемся мысленно в 1015 год. Близится к концу княжения святого равноапостольного князя Владимира — крестителя Руси. Христианству на Руси ещё немного лет и ещё сильны нравы и обычаи языческих времен. Брат восстаёт на брата, сын на отца. Нередки распри между княжескими родами и даже внутри одного рода. Набеги соседних народов и кочевых племен тревожат русскую землю.

И вот вновь пришла весть о набеге печенегов. Пораженный недугом князь Владимир посылает против них своего сына Бориса. Юному князю было тогда немногим более 20 лет. Борис был любимым сыном князя Владимира и именно ему хотел он оставить престол.

Как раз в то самое время, когда Борис находился в походе против печенегов, равноапостольный князь Владимир умирает в Киеве. Власть коварно захватывает старший сын Владимира — Святополк. Он осознавал, что Борис для него опасен. Как отстоять захваченную им власть? А Борис уже возвращался во главе большого войска.

Казалось бы он мог легко победить Святополка и забрать власть (его войско насчитывало 8 тыс. человек). Но юный князь Борис живёт уже иным пониманием жизни. Он христианин, он не может поднять руку на брата. В молитве обретает он убежденность — не подниму руку на брата своего, да ещё старшего, которого мне следует почитать за отца.

И поразительно — Борис во сне получил предупреждение о ждущей его смерти. Она представилась ему в виде страшного чёрного зверя. Но он всё же отпускает дружину. И подосланные Святополком убийцы совершают своё чёрное дело. Князь Борис был убит во сне, после вечерней молитвы.

Князя Глеба, который в это время был в Муроме, Святополк решил обманом заманить в Киев. Он скрыл от брата смерть отца, наказав гонцам сообщить:

Иди скорее, отец зовет тебя, он очень болен.

Глеб был предупреждён о злодействе Святополка, но всё же он отправился навстречу своей гибели. Подосланные убийцы расправились с младшим сыном князя Владимира, когда он плыл на ладье по Днепру. Тело князя было брошено между двух колод и долгое время оставалось ненайденным.

Огненное знамение и ангельское пение указало людям, где находятся останки князя-страстотерпца. Мощи святого были обретены нетленными через 4 года после злодейского убийства и погребены в одной могиле с Борисом.

Злодейство не помогло Святополку. Он после жестокой борьбы был принужден к бегству прибывшим из Новгорода Ярославом, получившим позднее прозвище «Мудрый».

В чём же явилась святость Бориса и Глеба? Ведь они пострадали как будто не за веру, а за обычные для того времени политические распри. Но нет. Именно за веру, за ту новую для своего времени убежденность, что грехом преступления, убийством, нельзя утвердить справедливость на земле.

Христос-спаситель заповедал:

Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас.

И Борис, зная о готовящемся злодеянии, молится:

Сподоби меня, Боже, принять страдание это, не от врагов, но от брата моего. Не поставь ему, Господи, сего в вину.

И также смиренно встречает свою смерть младший брат его, Глеб. Это был истинный подвиг веры. Это было проявление совершенно нового, невиданного для того времени воззрения на мир.

Святополк умер позорный смертью, погубил свою душу и на все времена был проклят прозвищем «Окаянный». Так было и так будет всегда. Торжество зла — есть временная видимость. Зло может восторжествовать на какое-то время, но оно всегда обречено перед лицом вечности. Святые князья Глеб и Борис в сознании православного народа навеки останутся победоносными войнами, несущими гибель всякому злому делу.

Где находится

В наше время икону можно встретить в немногих церквях России. Икону можно найти в Великом Новгороде, в Борисоглебовском храме. Также святыню можно встретить в Коломенской Борисоглебовской церкви, в монастыре Рождества Богородицы Фарапонтова и в Спасо-Ефросиниевском монастыре в Полоцке.

Церковь Бориса и Глеба в Плотниках

В чём помогает

Святых называют заступниками земли Русской. Раньше Борис и Глеб считались небесными помощниками русских князей. Немало побед было одержано в честь их имени и благодаря их помощи — победа Рюрика над Кончаком, Александра Невского над шведами в Невской битве и др.

Старинные летописи также полны рассказов об исцелении возле гроба святых князей. Особенный акцент на этом сделан в свидетельствах XII века.

Молитва

О двоице священная, святые страстотерпцы Борис и Глеб, от юности Христу верою чистою и любовью послужившие, и кровьми своими, яко багряницею, украсившиеся, и ныне со Христом царствующии!

Будите нам теплии заступницы, оградите всех нас от всякия скорби, озлобления и внезапной смерти.

Молим вас, христолюбивые страстотерпцы, споспешествуйте державе Российстей в победе на сопротивныя, якоже некогда благоверному князю Александру Невскому.

Да несут Российские воины страх врагом и мир земли нашей, да тихое житие поживут людие во всяком благочестии и прославляют Бога Отца и Сына и Святаго Духа.

Аминь.

Видео, где протоиерей Андрей Ткачев рассказывает о русских страстотерпцах:

ikonagid.ru

история, значение, в чем помогает и как молиться

В православном мире иконы являются надежным оберегом, святые, изображенные на них, помогают христианам глубже понять подвиг веры во Христа и преобразовываться в Его образ. Среди множества святых образов есть широко почитаемые лики, а есть такие, к которым обращаются в периоды особой нужды.

Икона Бориса и Глеба — святой лик, помогающий приобрести терпение и праведность через подвиг смирения и принятия смерти родными братьями.

История жизни и смерти святых братьев

После принятия христианства ярый язычник Владимир стал приверженцем истинной веры. Отказавшись от многоженства, князь Владимир жил с одной женой и с ней воспитывал своих сыновей в покорности, смирении и терпении. Борис и Глеб были младшими детьми великого князя, росли в познании священного Писания, помощи убогим и сиротам.

Святые мученики и страстотерпцы Борис и Глеб

Борис правил в Ростове, Глебу достался Муром. Великий Владимир наследником своего княжества назначил Бориса, хотя он не был старшим сыном.

Святополк в 1015 году самовольно занял престол князя после его смерти. Смиренный и Богу послушный Борис не стал бороться за власть, он был занят войной с печенегами, но Святополк не был настроен так миролюбиво и решил убить братьев.

Глеб, зная о намерениях старшего брата, не хотел битвы и пытался уйти от расправы, но убийцы настигли его под Смоленском, убили и бросили в поле.

Борис был убит в палатке во время молитвы. Пронзенный мечами, молодой князь попросил милости совершить последнюю покаянную молитву, после которой сказал палачам поскорее закончить свое грязное дело.

Сын Владимира Ярослав, впоследствии названный Мудрым, не мог стерпеть убийства братьев, разбил войско Святополка, его самого изгнал из Киевской земли и стал править сам. Память о невинно убиенных молодых князьях не давала покоя Ярославу Мудрому, и он решил отыскать их могилы. Если могила Бориса была известна, то место захоронения Глеба не знал никто.

Ещё похожие статьи:

Местные жители местности под Смоленском рассказали людям Ярослава, что в поле есть место, над которым по ночам видно дивное свечение и слышны ангельские голоса. После тщательных раскопок были найдено тело Глеба, которое оказалось нетленным и издавало приятный аромат. Мощи убиенных были перенесены в церковь Вышгорода, над ними сразу начались происходить чудеса.

В 1026 году храм Василия Святителя, в котором хранились мощи молодых князей, сгорел. Ярославом Мудрым была построена новая усыпальница, в нее были помещены тела князей, которые в 1072 году были канонизированы православной церковью.

При отмечании 100 лет со дня гибели братьев под руководством князя Олега Святославича был построен новый храм Бориса и Глеба, в нем устроили новую усыпальницу, но она была разграблена в 1240 году татарской ордой, мощи святых пропали, но появляются святые образа Бориса и Глеба, у которых происходят чудеса.

Описание святого лика

Время написания святого образа относится к XIV веку. В разных церквях можно увидеть несколько святых образов.

Первой появился образ, изображающий убиенных князей в княжеском убранстве, держащими меч и крест, символизирующий убиение и приверженной христианской вере.

Икона святых мучеников Бориса и Глеба

Позже появляется икона, изображающая князей на конях. При этом Сам Иисус взирает на них.

Православная Церковь признала братьев святыми покровителями русской земли. Именно этот образ брало с собой войско Александра Невского, с ними шли в бой воины Дмитрия Донского.

О чем молятся у святой иконы

Святые братья признаны Православной Церковью первыми страстотерпцами, их подвиг прощения, невоздавания злом на зло, помогает христианам воспитать у себя способность:

  • восстанавливать мир;
  • обретать спокойствие;
  • хранить крепкую веру;
  • прощать.

Многие болезни XXI века, в том числе онкология, ставшая бичом множества людей, имеют корни в непрощении. Этот грех может передаваться из рода в род и пока не будут вырваны корни, беда не покинет семью.

Храмы в честь святых князей Бориса и Глеба:

У мальчиков и мужчин по имени Борис есть надежный покровитель святой страстотерпец, князь. У его иконы возносится молитва обоим братьям о здоровье, мире, покое.

Внимание! Самыми древними являются иконы братьев, хранителями которых являются храмы Великого Новгорода, Коломны в Запрудах, Спасо-Ефросиниевская обитель.

Благоверные князья Борис и Глеб

molitva-info.ru

Благоверный князь Глеб Владимирский

Краткое житие благоверного князя Глеба Владимирского

Свя­той бла­го­вер­ный князь Глеб Вла­ди­мир­ский, в Свя­том Кре­ще­нии Ге­ор­гий, был млад­шим сы­ном свя­то­го бла­го­вер­но­го кня­зя Ан­дрея Бо­го­люб­ско­го (па­мять 4 июля). Под вли­я­ни­ем бла­го­че­сти­вых ро­ди­те­лей он вы­рос глу­бо­ко ве­ру­ю­щим и с две­на­дца­ти­лет­не­го воз­рас­та про­во­дил уеди­нен­ную ду­хов­ную жизнь. Ро­ди­те­ли не пре­пят­ство­ва­ли сы­ну и да­же со­дей­ство­ва­ли ему в ду­хов­ном воз­рас­та­нии. Свя­той князь осо­бен­но лю­бил чте­ние свя­тых книг, по­чи­тал свя­щен­но­слу­жи­те­лей и был ми­ло­стив ко всем. Несмот­ря на юный воз­раст, он из­брал для се­бя по­двиг стро­го­го по­ста и мо­лит­вен­но­го бде­ния. Скон­чал­ся бла­го­вер­ный князь Глеб в 1174 го­ду, в де­вят­на­дца­ти­лет­нем воз­расте.

Его нетлен­ные мо­щи со­хра­ни­лись и про­сла­ви­лись чу­де­са­ми. В 1238 го­ду, во вре­мя на­ше­ствия Ба­тыя на Рус­скую зем­лю, та­та­ры по­до­жгли со­бор во Вла­ди­ми­ре. В этом по­жа­ре сго­ре­ли епи­скоп Мит­ро­фан, ве­ли­кая кня­ги­ня Ага­фия, су­пру­га ве­ли­ко­го кня­зя Ге­ор­гия Все­во­ло­до­ви­ча († 1238), и мно­же­ство жи­те­лей Вла­ди­ми­ра, за­крыв­ших­ся в со­бор­ном хра­ме. Од­на­ко огонь да­же не кос­нул­ся гроб­ни­цы бла­го­вер­но­го кня­зя Гле­ба. В июле 1410 го­да на Вла­ди­мир на­па­ли та­та­ры. Раз­гра­бив го­род, они ста­ли рас­хи­щать цер­ков­ные со­кро­ви­ща со­бо­ра, убив со­бор­но­го клю­ча­ря Пат­ри­кия. По­ла­гая, что в гроб­ни­це спря­та­ны со­кро­ви­ща, они хо­те­ли раз­ло­мать ее. Как толь­ко та­та­ры кос­ну­лись ка­мен­но­го гро­ба свя­то­го бла­го­вер­но­го кня­зя Гле­ба, из него вы­шло пла­мя, и та­та­ры в стра­хе по­ки­ну­ли го­род.

По мо­лит­вам свя­то­го кня­зя был спа­сен го­род от на­ше­ствия поль­ско-ли­тов­ских за­хват­чи­ков в 1613 го­ду.

Празд­но­ва­ние бла­го­вер­но­му кня­зю Гле­бу уста­нов­ле­но в 1702 го­ду, в том же го­ду бы­ла на­пи­са­на служ­ба, несколь­ко поз­же – жи­тие. Мо­щи по­чи­ва­ют в Успен­ском со­бо­ре во Вла­ди­ми­ре. В 1774 го­ду юж­ный при­дел со­бо­ра был освя­щен в честь его име­ни. Бла­го­вер­ный князь Глеб по­чи­та­ет­ся как осо­бый по­кро­ви­тель и за­щит­ник го­ро­да Вла­ди­ми­ра.

Полное житие благоверного князя Глеба Владимирского

Бла­го­вер­ный князь Глеб, во Свя­том Кре­ще­нии Ге­ор­гий, сын бла­го­вер­но­го кня­зя Ан­дрея Бо­го­люб­ско­го (па­мять 4/17 июля), ро­дил­ся во Вла­ди­ми­ре в 1155 го­ду. Свя­той Глеб – жи­вой при­мер то­му, как мно­го зна­чит доб­рая жизнь ро­ди­те­лей для судь­бы де­тей.

Жизнь кня­зя Ан­дрея во Вла­ди­ми­ре бы­ла по­свя­ще­на пре­иму­ще­ствен­но де­лам бла­го­че­стия: стро­е­нию хра­мов и мо­на­сты­рей, де­лам бла­го­тво­ри­тель­но­сти и мо­лит­вам. И под вли­я­ни­ем при­ме­ра и на­став­ле­ний бла­го­че­сти­вых ро­ди­те­лей Глеб вы­рос глу­бо­ко ве­ру­ю­щим и с две­на­дца­ти­лет­не­го воз­рас­та про­во­дил уеди­нен­ную ду­хов­ную жизнь. Ро­ди­те­ли не пре­пят­ство­ва­ли сы­ну и да­же со­дей­ство­ва­ли ему в ду­хов­ном воз­рас­та­нии. Жизнь его по­свя­ща­лась бла­го­че­стию, а не гре­ху; страх Бо­жий рас­по­ла­гал мыс­ля­ми, чув­ства­ми, же­ла­ни­я­ми и по­ступ­ка­ми его; мо­лит­ва низ­во­ди­ла на него бла­го­дать небес­ную, ту­шив­шую стра­сти юно­сти. Свя­той князь осо­бен­но лю­бил чте­ние свя­тых книг, по­чи­тал свя­щен­но­слу­жи­те­лей и был ми­ло­стив ко всем; несмот­ря на юный воз­раст, он из­брал для се­бя по­двиг стро­го­го по­ста и мо­лит­вен­но­го бде­ния. Жизнь кня­зя Гле­ба про­дол­жа­лась недол­го: чи­стый, непо­роч­ный князь бла­жен­но по­чил 20 июня 1175 го­да в 19-лет­нем воз­расте.

У мо­щей свя­то­го, ко­то­рых не кос­ну­лось тле­ние, неод­но­крат­но со­вер­ша­лись чу­де­са. Во вре­мя мон­го­ло-та­тар­ско­го на­ше­ствия на Рус­скую зем­лю в 1238 го­ду, ко­гда в оса­жден­ный Вла­ди­мир во­рва­лись во­и­ны ха­на Ба­тыя, они по­до­жгли ка­фед­раль­ный со­бор Успе­ния Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы. В этом по­жа­ре сго­ре­ли епи­скоп Мит­ро­фан, ве­ли­кая кня­ги­ня Ага­фия, су­пру­га ве­ли­ко­го кня­зя Ге­ор­гия Все­во­ло­до­ви­ча († 1238), и мно­же­ство жи­те­лей Вла­ди­ми­ра, за­крыв­ших­ся в со­бор­ном хра­ме. Од­на­ко огонь не кос­нул­ся гроб­ни­цы бла­го­вер­но­го кня­зя Гле­ба, че­му ди­ви­лись да­же непри­ятель­ские во­и­ны.

Со­бор­ные ле­то­пи­си со­об­ща­ют еще о двух зна­ме­ни­ях, про­сла­вив­ших имя свя­то­го. В 1410 го­ду на Вла­ди­мир неожи­дан­но на­па­ло та­тар­ское вой­ско, дей­ство­вав­шее сов­мест­но с от­ря­дом ни­же­го­род­ско­го во­е­во­ды Ка­ра­мы­ше­ва. Успен­ский со­бор был раз­граб­лен, но со­кро­ви­ща риз­ни­цы успел спря­тать клю­чарь Пат­ри­кий, за что был под­верг­нут ис­тя­за­ни­ям и при­нял му­че­ни­че­ский ве­нец. Один из во­и­нов в по­ис­ке спря­тан­ных со­кро­вищ под­нял крыш­ку гроб­ни­цы бла­го­вер­но­го кня­зя, но в это же мгно­ве­ние из нее вы­шел огонь. Это так устра­ши­ло та­тар, что они тот­час по­ки­ну­ли храм.

В 1608 го­ду ля­хи де­ла­ли два-три ра­за на­па­де­ния на Вла­ди­мир, по­чти без­за­щит­ный, но взять не мог­ли. Во вре­мя этой оса­ды в са­мую пол­ночь сто­ро­жа со­бо­ра за­ме­ти­ли в со­бо­ре ка­кое-то осве­ще­ние и да­ли знать о том по­но­ма­рю Ге­ра­си­му. Он, от­во­рив дверь, уви­дел свет, а у гроб­ни­цы кня­зя кто-то си­дел и ему, ис­пу­ган­но­му, ска­зал: «Не бой­ся, я не при­ви­де­ние. Гос­подь не пре­даст се­го го­ро­да в ру­ки вра­гов. Мы хра­ним его и мо­лим за него Гос­по­да и Пре­чи­стую Ма­терь Его. Иди и ска­жи про­то­и­е­рею и при­чту, что ска­зал я те­бе, я ле­жу в этом гро­бе». Ге­ра­сим от стра­ха ед­ва при­шел в се­бя. И рас­ска­зал о всем про­то­и­е­рею и всем на­сто­я­те­лям оби­те­лей. В эту же ночь ля­хи уда­ли­лись от Вла­ди­ми­ра, го­ни­мые стра­хом.

О мест­ном по­чи­та­нии свя­то­го Гле­ба сви­де­тель­ству­ет опи­са­ние Успен­ско­го со­бо­ра, от­но­ся­ще­е­ся к XVII ве­ку. Об­ще­рос­сий­ская ка­но­ни­за­ция бла­го­вер­но­го кня­зя бы­ла со­вер­ше­на 30 но­яб­ря 1702 го­да, вме­сте с осви­де­тель­ство­ва­ни­ем его мо­щей, вско­ре бы­ла со­став­ле­на служ­ба свя­то­му, а несколь­ко поз­же на­пи­са­но его жи­тие. В 1774 го­ду юж­ный при­дел Успен­ско­го со­бо­ра был тор­же­ствен­но освя­щен во имя бла­го­вер­но­го кня­зя.

Мо­щи свя­то­го Гле­ба со­хра­ня­ют­ся ныне в ка­фед­раль­ном Успен­ском со­бо­ре Вла­ди­ми­ра как ве­ли­кая свя­ты­ня, а сам князь по­чи­та­ет­ся по­кро­ви­те­лем го­ро­да.

К из­ло­жен­но­му жи­тию свя­то­го кня­зя Гле­ба не лиш­ним при­ба­вить опи­са­ние слу­чая из жиз­ни ар­хи­манд­ри­та Ан­то­ния.

В «Пра­во­слав­ном Обо­зре­нии» за 1879 год бы­ла по­ме­ще­на био­гра­фия на­мест­ни­ка Тро­иц­кой Сер­ги­е­вой Лав­ры ар­хи­манд­ри­та Ан­то­ния, в ко­ей меж­ду про­чим бы­ло упо­мя­ну­то, что отец на­мест­ник, жив­ши еще в ми­ру, со­мне­вал­ся в нет­ле­нии свя­тых мо­щей и был убеж­ден в их ис­тине мо­ща­ми св. Гле­ба, по­чи­ва­ю­ще­го во Вла­ди­мир­ском со­бо­ре. Слу­чай этот пе­ре­да­ем сло­ва­ми са­мо­го от­ца на­мест­ни­ка.

«...Тщет­но ста­ра­лись они убе­дить ме­ня и на­ве­сти на путь ве­ры и ис­ти­ны, с ко­то­ро­го я так страш­но по­шат­нул­ся; враг так по­се­тил мой рас­су­док, что все их до­во­ды бы­ли без успе­ха – я оста­вал­ся при сво­ем предубеж­де­нии про­тив свя­тых мо­щей. И что же по­сле­до­ва­ло со мною за это? Серд­цем овла­де­ла зло­ба, до­са­да на всех и на все; в ду­хе – немир­ность, страш­ное том­ле­ние, тос­ка, хуль­ные по­мыс­лы не толь­ко на од­ни мо­щи, но и на все свя­тое. Я чув­ство­вал, что враг овла­дел мною, что я по­ги­баю; но и не мог и не умел вый­ти из это­го ужас­но­го по­ло­же­ния. Так при­е­ха­ли мы во Вла­ди­мир. Чтобы об­лег­чить свою со­весть, я по­шел в со­бор пе­ред чу­до­твор­ным об­ра­зом Вла­ди­мир­ской Бо­жи­ей Ма­те­ри из­лить свою ду­шу. При­хо­жу, со­бор толь­ко что от­пер­ли пе­ред на­ча­ти­ем обед­ни. В со­бо­ре ни­ко­го не бы­ло. Я про­шел ми­мо мо­щей, не от­дав им долж­но­го пок­ло­не­ния, пря­мо к об­ра­зу Бо­го­ма­те­ри. Дол­го с усер­ди­ем мо­лил­ся. Я со­зна­вал­ся в ду­ше, что за­блуж­да­юсь и гре­шу пред Бо­гом, от­вер­гая мо­щи его угод­ни­ков; но рас­су­док мой не мог убе­дить­ся в ис­тине, и вот я про­сил Ма­терь Бо­жию, чтобы Она не да­ла мне по­гиб­нуть, вра­зу­ми­ла бы ме­ня и на­ста­ви­ла на путь пра­вый. С ве­рою при­ло­жив­шись к об­ра­зу, по­чув­ство­вал се­бя как-то лег­че, огля­нув­шись, уви­дел свя­щен­ни­ка, ко­то­рый толь­ко что во­шел в со­бор для слу­же­ния ли­тур­гии. Я об­ра­тил­ся к нему с прось­бой по­ка­зать мне до­сто­при­ме­ча­тель­ное в их со­бо­ре. “Глав­ные до­сто­при­ме­ча­тель­ные дра­го­цен­но­сти на­ше­го со­бо­ра, – от­ве­чал свя­щен­ник, – это свя­тые мо­щи бла­го­вер­ных кня­зей на­ших: вот сре­ди со­бо­ра, меж­ду двух стол­пов, по­чи­ва­ет князь Ге­ор­гий, уби­тый в на­ше­ствие Ба­тыя; а на ле­вой сто­роне у ико­но­ста­са – князь Ан­дрей, за свою лю­бовь к Бо­гу про­зван­ный Бо­го­люб­ским и то­же уби­тый, но не от ино­пле­мен­ник, а от сво­их прис­ных, а тут по пра­вую сто­ро­ну, на­про­тив, по­чи­ва­ет сын его князь Глеб, в юно­сти мир­но скон­чав­ший­ся неза­дол­го до уби­е­ния от­ца”.

Так рас­ска­зы­вал свя­щен­ник, ука­зы­вая на гроб­ни­цы угод­ни­ков. Бла­го­род­ное об­хож­де­ние, доб­рое вы­ра­же­ние ли­ца свя­щен­ни­ка рас­по­ло­жи­ли ме­ня в его поль­зу, и я ре­шил­ся объ­яс­нить­ся с ним от­кро­вен­но. “Ба­тюш­ка, – ска­зал я, – ра­ди Бо­га, о чем я вас по­про­шу, ис­пол­ни­те мою прось­бу. Я не ве­рю нетле­нию мо­щей, ду­мая, что это об­ман, вы­ду­ман­ный для до­хо­дов. Чтобы уве­рить ме­ня, ра­ди Бо­га, ра­ди спа­се­ния ду­ши мо­ей, от­крой­те мне ко­то­рые-ни­будь из мо­щей, чтобы я мог лич­но удо­сто­ве­рить­ся в их нетле­нии. Я вам за­пла­чу за это, что вам угод­но. В со­бо­ре те­перь нет ни­ко­го; вам это лег­ко сде­лать: толь­ко ра­ди мо­е­го спа­се­ния вы­ве­ди­те ме­ня из это­го за­блуж­де­ния!” “Из­воль­те!” – ска­зал свя­щен­ник. Он под­вел ме­ня к мо­щам св. кня­зя Гле­ба, сде­лал пе­ред ни­ми три зем­ных по­кло­на и с оду­шев­ле­ни­ем на­чал мне го­во­рить: “Вот мо­щи свя­то­го кня­зя Гле­ба, скон­чав­ше­го­ся в 1275 го­ду. С тех пор до вре­ме­ни Пет­ра Ве­ли­ко­го они ле­жа­ли в зем­ле, а от его цар­ство­ва­ния до­се­ле ле­жат на вскры­тии для бла­го­чес­ти­вей­ше­го че­ство­ва­ния, но по­смот­ри­те, ни вре­мя, ни зем­ля, ни воз­дух не сме­ли кос­нуть­ся освя­щен­но­го те­ла”. При этих сло­вах свя­щен­ник снял по­кров свя­тых мо­щей, и мне от­кры­лись мо­щи, ле­жа­щие в кня­же­ской одеж­де. Свя­щен­ник бла­го­го­вей­но при­под­нял ру­ку угод­ни­ка, за­су­чил на ней ру­кав, по­ка­зал мне ее по ло­коть: она бы­ла в пол­ном нетле­нии, все со­ста­вы, са­мая ко­жа бы­ли це­лы, как у недав­но умер­ше­го, толь­ко жел­то­ва­то­го цве­та. “Не ду­май­те, что это сде­ла­но”, – про­дол­жал свя­щен­ник; он взял обе руч­ки, ко­то­рые бы­ли сло­же­ны на гру­ди, под­нял их и раз­ло­жил не как у мерт­во­го, а как бы у спя­ще­го. Ужас на­пал на ме­ня; мо­роз про­шел по ко­же. “Ве­ри­те ли вы те­перь?” – спро­сил ме­ня свя­щен­ник.

Вме­сто от­ве­та я упал в чув­стве бла­го­го­ве­ния пе­ред свя­ты­ми мо­ща­ми. Те­перь я был вполне убеж­ден; я ис­тин­но ве­рил и пла­мен­но бла­го­да­рил угод­ни­ка Бо­жия, что он бла­го­во­лил так уве­рить ме­ня; я про­сил Бо­га, чтобы Он не на­ка­зал ме­ня за мое преж­нее неве­рие; на ду­ше ста­ло так лег­ко, сле­зы ра­до­сти неволь­но тек­ли из глаз мо­их. “Ба­тюш­ка! Чем я мо­гу за­пла­тить вам за ва­ше бла­го­дея­ние?” – ска­зал я с чув­ством бла­го­дар­но­сти свя­щен­ни­ку. Я ему пред­ло­жил бы­ло ка­кую-то ас­сиг­на­цию, но он бла­го­род­но от­ка­зал­ся: “Нет, бла­го­да­рю вас; я сде­лал это не за день­ги; вы про­си­ли ме­ня сде­лать это ра­ди Бо­га и ра­ди ва­ше­го спа­се­ния: вот ра­ди че­го я ре­шил­ся ис­пол­нить ва­шу прось­бу. Спа­се­ние ду­ши ближ­не­го для ме­ня все­го до­ро­же”. Ска­зав это, он веж­ли­во рас­кла­нял­ся и уда­лил­ся в ал­тарь. С тех пор я свя­то ве­рую в свя­тость и нетле­ние свя­тых мо­щей, и это про­ис­ше­ствие со мной по­слу­жи­ло мне уро­ком, что на­до бе­речь­ся раз­го­во­ров с ере­ти­ка­ми и рас­коль­ни­ка­ми» (Ду­ше­по­лез­ные чте­ния, 1879 г., ян­варь).

azbyka.ru

Икона Бориса и Глеба

Икона благочестивых князей Бориса и Глеба является заступницей государства Российского. Множество раз святыня исцеляла от болезней и давала защиту от врагов. К святому образу обращаются многие верующие со всего мира.

Борис и Глеб являются первыми мучениками, причисленными к лику святых. О других мучениках узнали намного позже. Икона Бориса и Глеба являлась защитницей дружины Александра Невского перед битвой на Чудском озере и князя Дмитрия Донского перед Донским побоищем. Образ праведников неоднократно творил чудеса, исцеляя людей от тяжелых недугов.

История иконы

Борис и Глеб — последние сыны великого правителя земли Киевской Владимира Святославича. Правитель принял православие всей душой и сердцем и приучил своих младших сыновей жить в вере и праведности. Борис и Глеб имели хорошее образование, с огромным интересом и упорством изучали Библию и богослужебные книги, оказывали помощь бедным и всем христианам. Перед смертью своей князь Владимир посадил на престол Бориса и дал ему войско. А Глебу в правление перешли Муромские земли.

В 1905 году, когда князь умер, на Руси разразилась борьба за власть. Святополк самовольно назвался князем Киевской Руси, в то время как Борис совершал нашествие на печенегов. Великомученик Борис не хотел участвовать в борьбе за престол и разогнал войско, при этом произнеся слова: «Я не посмею поднять руку на брата кровного, который при этом старше меня и которого надобно мне уважать, как отца!». Но Святополк все равно отправил своих приближенных убить его. На Бориса набросились с копьями в то время, когда он совершал молитву. Борису было известно, что задумал старший брат, но он не оказал сопротивления и не подался в бегство. Святого убили в 1015 году, 24 июля.

Святополку было мало одного убийства. Он отправил своих людей в Муром, где правил Глеб. Святому Глебу также было известно о намерениях брата. Но он считал, что братоубийство страшнее смерти. Он был убит у реки Смядыни недалеко от Смоленска.

Правление Святополка, которого также называют Окаянным, продлилось недолго. Святополк был изгнан, много лет провел в скитании, всем ненавистный. Убитых братьев стали почитать как святых. Ярослав Мудрый, будучи правителем, нашел останки Бориса и Глеба и отнес их в церковь Василия Великого в Вышгороде. Мощи братьев славятся бесчисленными чудотворными свойствами.

Где хранится икона

В наше время икону можно встретить в немногих церквях России. Данная икона находится в Великом Новгороде, в Борисоглебовском храме. Также святыню можно встретить в Коломенской Борисоглебовской церкви, в монастыре Рождества Богородицы Фарапонтова и в Спасо-Ефросиниевском монастыре в Полоцке.

В чем помогает чудотворный образ

Князья, причисленные к лику святых, приходят на помощь верующим, исцеляя недуги, примиряют людей, враждующих между собой, покровительствуют непорочности и целомудренности. Во время молитвы православные люди просят исцелить их от болезней, спасти души близких людей. Молятся также о защите от нечисти, о мире и спокойствии.

Описание иконы

Обычно Борис и Глеб на иконах изображаются рядом друг с другом, во весь рост и в богатых одеяниях. В руках у них крест, который является символом страданий и мучений, а иногда они держат крест вместе с мечом. Оружие указывает, что они являются воинами.

Иногда братьев изображают развернутыми друг к другу лицом, будто бы ведущих беседу между собой. В 14 веке на иконах начали изображать сцены их мирской жизни, а спустя время братьев писали сидящими на конях.

Дни празднования иконы

Праздник в честь благочестивых братьев проводится неоднократно:

  • 15 мая — перемещение мощей святых в новый храм в Вышгороде.
  • 6 августа — торжественное почитание обоих мучеников.
  • 18 сентября — день памяти смиренного Глеба.

Молитва пред иконой Бориса и Глеба

«О братия священные, страстотерпцы Борисе и Глебе, верою чистою и любовью к Христу служенники! Услышьте нас и защитите от недугов, войн и смертей. В молитве прибегаем к вам, великие мученики, посодействуйте государству Российскому в победе, как когда-то князю Александру. Восхваляем Отца, и Сына, и Духа Святого. Аминь».

Великомученики, убиенные от руки собственного брата, были посмертно восхвалены народом русским. История их жизни является доказательством крепкой и нерушимой любви к Господу и всем людям. Молясь подле иконы Бориса и Глеба, не забудьте покаяться в совершенных грехах. Мы желаем вам крепкой веры. Будьте счастливы и не забывайте нажимать на кнопки и

dailyhoro.ru

Борис и Глеб (икона из Савво-Вишерского монастыря) — Википедия

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

«Борис и Глеб» — древнерусская икона святых братьев Бориса и Глеба, написанная (предположительно) на рубеже XIII и XIV веков. Находится в собрании Киевского музея русского искусства.

Икона происходит из Вознесенской церкви новгородского Савво-Вишерского монастыря. В обитель, основанную в XV веке, она была перенесена из более древнего храма (возможно, Борисоглебского, в котором могла быть храмовой иконой[1]).

Местом создания иконы различные исследователи считают Новгородское или Тверское княжество[2]. Время написания иконы относят к XIII веку (К. Онаш[3]), последней трети XIII века (Евсеева Л. М., Кочетков И. А., Сергеев В. Н.[4]) или к началу XIV века (Лазарев В. Н.[5]).

Икона была приобретена малороссийским меценатом П. И. Харитоненко для усадебной церкви в Натальевке Харьковской губернии[5]. Раскрыта в 1914 году реставратором Г. О. Чириковым[2]. В 1936 году икона попала в Киевский музей русского искусства. В 1970 году была исследована в реставрационных мастерских музея имени Андрея Рублёва реставратором К. Г. Тихомировой.

Икона написана на липовой тёсанной доске с ковчегом, иконный щит состоит из четырёх досок, соединённых накладными шпонками[1]. Поля иконы покрыты серебряной басмой XVII—XVIII веков.

Сохранилась икона относительно хорошо, лучше всего — лики святых. В местах утраты оригинальной живописи много мелких заделок. Первоначальный серебряный фон был полностью утрачен и заменён красным, который удалили при реставрации. Когда-то икона была украшена драгоценными камнями, от которых в левкасе остались следы углублений на нимбах, фибулах и рукоятях мечей[5].

  1. 1 2 Черногубов Н. Н. Икона «Борис и Глеб» в Киевском музее русского искусства // Древнерусское искусство XV — начала XVI веков [т. 1]. — М.: Наука, 1963. — С. 285—290
  2. 1 2 Членова Л.Г. Древнерусская икона XIII в. «Борис и Глеб» из Киевского музея русского искусства // Восточноевропейский археологический журнал. — 2002. — № 3(16).
  3. ↑ Onasch K. Ikonen. — Berlin: Union Verlag, 1961. — S. 353—354, Taf. 20
  4. ↑ Евсеева Л. М., Кочетков И. А., Сергеев В. Н. Живопись древней Твери = Early Tver painting: [Альбом]. — М.: Искусство, 1974. — Стр. 10-12
  5. 1 2 3 Лазарев В. Н. Русская иконопись от истоков до начала XVI века. — М.: Искусство, 2000. — Стр. 502

ru.wikipedia.org

Икона Глеб (в крещении Давид), благоверный князь, страстотерпец

Заказать икону святого

Заказать икону святого


Дни празднования в 2020 году:

Смотреть иконы святого Глеба

Молитвы

Тропарь, глас 4  
Днесь церковная разширяются недра, / приемлющи богатство Божия благодати, / веселятся русстии собори, / видяще преславная чудеса, / яже творите приходящим к вам верою,/ святии чудотворцы Борисе и Глебе, // молите Христа Бога, да спасет души наша. 

Тропарь, глас 2  
Правдивая страстотерпцы и истинныя Евангелия Христова послушатели, целомудренный Романе с возлюбленным Давидом, не сопротив стаста врагу сущу брату, убивающему телеса ваша, душам же коснутися не могущу: да плачется убо злый властолюбец, вы же радующеся с лики ангельскими, предстояще Святей Троице, молитеся о державе сродников ваших, Богоугодней быти, и сыновом Российским спастися.  

Кондак, глас 4  
Явися днесь в стране Русстей / благодать исцеления / всем, к вам, блаженнии, / приходящим и вопиющим: // радуйтеся, заступницы теплии.

 

Житие

Святые благоверные князья-страстотерпцы Борис и Глеб (в святом Крещении Роман и Давид) первые русские святые, канонизированные как Русской, так и Константинопольской Церковью. Они были младшими сыновьями святого равноапостольного князя Владимира (+ 15 июля 1015).

У Владимира имелось двенадцать сыновей от разных жен. Старшие дети Владимира жили не дружно и часто враждовали между собой. Они  были рождены во то время, когда князь пытался ещё укрепить языческую веру. Страсти тогда кипели нешуточные. Святополк родился от гречанки, бывшей монахини, которую Владимир взял в жены после брата, который им был свергнут с престола. Ярослав родился от Рогнеды Полоцкой, у которой Владимир убил отца и братьев. А затем сама Рогнеда пыталась убить Владимира, приревновав к Анне Византийской.

Борис и Глеб были младше и родились примерно в годы Крещения Руси. Их мать была из Волжской Булгарии.  Они  были воспитаны в христианском благочестии и любили друг друга.  Борис был наречен в святом крещении Романом, Глеб Давидом. Часто бывало так, что Борис читал какую-нибудь книгу обычно жития или мучения святых, а Глеб сидел подле него и внимательно слушал, и так пребывал Глеб неотступно возле брата, потому что был еще мал.

Когда сыновья  стали взрослеть, Владимир поручил им управление территориями. Борису достался Ростов, а Глебу Муром. Княжение Глеба в Муроме оказалось нелегким. Рассказывают, что муромские язычники не допустили его в свой город, и князю пришлось жить вне пределов городских стен, в пригороде.  

Однако Бориса Владимир не отпустил  в Ростов и держал при себе в Киеве. Он любил Бориса более других своих сыновей, во всем доверялся ему и намеревался передать ему великое княжение. Борис был женат на Эгнес, датской принцессе и со временем уже прославился как храбрый и искусный воин.  

Незадолго до своей смерти великий князь Владимир призвал Бориса в Киев и направил его с войском против печенегов. Вскоре после отъезда Бориса Владимир умер. Это случилось 15 июля 1015 года в сельце Берестовом, близ Киева.

В это время в столице оказался один Святополк, который не замедлил воспользоваться своим положением и самовольно захватил власть в Киеве, провозгласив себя Великим князем Киевским. Он задался целью скорее избавиться от братьев-соперников, пока те ничего не предприняли. 

Святополк решил скрыть смерть отца. Ночью по его приказу в княжеском тереме разобрали помост. Тело Владимира завернули в ковер и спустили на веревках на землю, а затем отвезли в Киев, в церковь Пресвятой Богородицы, где и похоронили, не воздав ему должных почестей. 

Борис, тем временем, не найдя печенегов, повернул обратно к Киеву. Весть о смерти отца и вокняжении в Киеве Святополка  застала его на берегу небольшой речки Альта. Дружина уговаривала его пойти в Киев и занять великокняжеский престол, но святой князь Борис, не желая междоусобной распри, распустил свое войско: Не подниму руки на брата своего, да еще на старшего меня, которого мне следует считать за отца! Услыхав это, дружина ушла от него. Так Борис остался на Альтинском поле лишь с немногими своими слугами. 

Святополк послал Борису лживое послание с предложением дружбы: "Брат, хочу в любви с тобой жить, а к тому, что отец тебе дал, еще прибавлю!" Сам же, в тайне от всех, направил наёмных убийц, верных ему бояр Путша, Талеца, Еловита (или Еловича) и Ляшко убить Бориса.  

Святой Борис был извещен о таком вероломстве Святополка, но не стал скрываться и, подобно мученикам первых веков христианства, с готовностью встретил смерть.

Убийцы настигли его, когда он молился за утреней в воскресный день 24 июля 1015 года в своем шатре на берегу реки Альты. Словно дикие звери набросились они на святого и пронзили его тело. Любимый слуга Бориса, некий угрин (венгр) по имени Георгий, прикрыл его собою. Его тут же убили вместе с князем и отрубили голову, чтобы снять с шеи золотое украшение -гривну, которую когда-то в знак любви и отличия, князь подарил ему.

Однако святой Борис был еще жив. Выйдя из шатра, он стал горячо молиться, а потом обратился к убийцам: "Подходите, братия, кончите службу свою, и да будет мир брату Святополку и вам". В это время один из убийц пронзил его копьем.  Тело его завернули в шатер, положили на телегу и повезли к Киеву. Есть версия, что в дороге Борис еще дышал и, узнав об этом, Святополк послал двух варягов прикончить его. Тогда один из них извлек меч и пронзил его в сердце. Тело Бориса привезли тайно в Вышгород и похоронили в церкви святого Василия. Ему было около 25 лет. 

В живых еще оставался князь Муромский Глеб. Святополк решил хитростью заманить Глеба в Киев: Глебу отправили гонцов с просьбой приехать в Киев, так как отец тяжко болен (для чего Святополк и скрывал смерть отца). Глеб тотчас сел на коня и с малой дружиной помчался на зов. Но его настиг гонец от брата Ярослава: "Не езжай в Киев: отец твой умер, а брат твой Борис убит Святополком!".

Глубоко скорбя, святой князь предпочел смерть, нежели войну с братом. Встреча Глеба с убийцами произошла в устье реки Смядыни, неподалеку от Смоленска. Он обратился к ним с трогательной мольбой пощадить колос еще не созревший, соком беззлобия налитый. Затем, вспомнив слова Господа, что за имя Мое преданы будете братьями и родичами,  вручил Ему свою душу. Малая дружина Глеба, увидев убийц, пала духом. Главарь, по прозвищу Горясер, глумясь, велел повару, бывшему при Глебе, зарезать князя. Тот, именем Торчин, вынув нож, зарезал Глеба, как безвинного ягненка. Ему было около 19 лет. Тело его было брошено на берегу, и так лежало в безвестности, между двумя колодами. Но ни зверь, ни птица не тронули его. Долго о нем никто не знал, но иногда в этом месте видели зажженные свечи, слышали церковное пение. Лишь через много лет, по повелению князя Ярослава, оно было перенесено в Вышгород и положено в церкви святого Василия рядом с Борисом. Позже  Ярослав Мудрый построил на этом месте каменный пятиглавый Борисоглебский собор, который вскоре  стал семейным храмом Ярославичей, святилищем их любви и верности, братского согласия и служения Отечеству. 

Благоверные князья-страстотерпцы не захотели поднять руку на брата, но Господь Сам отомстил властолюбивому тирану: Мне отмщение и аз воздам (Рим. 12:19).

Князь Ярослав, собрав войско из новгородцев и наемников-варягов, двинулся на Киев и изгнал Святополка из Руси.

Решающее сражение между ними  состоялось в 1019 году на реке Альте на том самом месте, где был убит святой князь Борис. По свидетельству летописцев, когда разгромленный Святополк  бежал с поля брани, напала на него болезнь, так что ослабел он всем телом и не мог даже на коня сесть, и несли его на носилках. Святополк, названный русским народом Окаянным, бежал в Польшу и, подобно первому братоубийце Каину, нигде не находил себе покоя и пристанища и был объят таким страхом, что везде чудилось ему, что преследуют его, и он умер за пределами своего отечества, в некоем пустынном месте. А от могилы его исходил смрад и зловоние. С того времени, пишет летописец, затихла на Руси крамола. 

У Владимира были и другие сыновья, погибшие в усобице. Святослав, князь Древлянский, был убит Святополком, но не причислен к лику святых, потому что включился в борьбу за власть и собирался привести венгерское войско на помощь. Другой брат - победитель Ярослав - с оружием в руках пошел на брата. Но он не проклят как Святополк. Недаром Ярослав имел прозвище Мудрый. Многолетними трудами, постройкой храмов, принятием законов заслужил он быть причисленным к благоверным князьям, являя собой образец выдающегося правителя. 

С рациональной точки зрения смерть святых братьев кажется бессмысленной. Они не были даже мучениками за веру в подлинном смысле этого слова. (Церковь чтит их как страстотерпцев этот чин святости, кстати, не известен византийцам). 

Жизнь святых страстотерпцев была принесена в жертву главной христианской ценности любви. Кто говорит: Я люблю Бога, а брата своего ненавидит, тот лжец (1 Ин. 4:20). Они приняли смерть в знак беспредельной любви ко Христу, в подражание его крестной муке. В сознании русских людей своей мученической кончиной они как бы искупали грехи всей Русской земли, еще недавно прозябавшей в язычестве. Через их жития, писал выдающийся русский писатель и историк Г. П. Федотов, "образ кроткого и страдающего Спасителя вошел в сердце русского народа навеки как самая заветная его святыня". 

Святые братья сделали то, что в те времена на Руси, привыкшей к кровной мести, было еще ново и непонятно, они показали: за зло нельзя воздавать злом даже под угрозой смерти. 

Впечатление от их поступка было настолько велико, что вся земля признала их святыми. Это был переворот от языческого сознания (властолюбие и нажива) к христианству (достижение духовного и нравственного идеала). 

Борис и Глеб были первыми святыми, канонизированными Русской Церковью. Даже их отец, князь Владимир, был причислен к лику святых намного позже. Их чтили в его тогдашнем центре Константинополе, икона Бориса и Глеба была в константинопольской Софии. Их житие было включено даже в армянские Минеи (книги для чтения на каждый месяц). Прославляя святых, посвященное им сказание говорит, что стали они помощниками людей всех земель. 

На Руси было, по крайней мере, три города с названием Борисоглебск. Количество же церквей и монастырей, освящённых во славу святых благоверных князей Бориса и Глеба, вряд ли кто брался подсчитывать. Святые Борис и Глеб особые покровители, защитники Русской земли. Их именем освобождались от уз невинные, а иногда и прекращались кровавые междоусобицы.

Известны многие случаи их явления в трудное для нашего Отечества время, например, накануне сражения на Неве в 1240 году (когда св. Борис и Глеб явились в ладье, посреди гребцов, "одетых мглою", положив руки на плечи друг другу... "Брате Глебе, сказал Борис, вели грести, да поможем сроднику нашему Александру"), или накануне великой Куликовской битвы в 1380 году (когда святые братья явились в облаке, держа в руках свечи и обнаженные мечи, сказав воеводам татарским: Кто вам велел истреблять отечество наше, от Господа нам дарованное? и стали они сечь врагов, так что никто из них не уцелел).  

Имена Борис и Глеб так же, как Роман и Давид, были излюбленными во многих поколениях русских князей. Братья Олега Гориславича носили имена Роман (+ 1079), Глеб (+ 1078), Давыд (+ 1123), один из сыновей его носил имя Глеб (+ 1138). У Мономаха были сыновья Роман и Глеб, у Юрия Долгорукого - Борис и Глеб, у святого Ростислава Смоленского - Борис и Глеб, у святого Андрея Боголюбского - святой благоверный Глеб (+ 1174), у Всеволода Большое Гнездо - Борис и Глеб. Среди сыновей Всеслава Полоцкого (+ 1101) - полный набор борисоглебских имен: Роман, Глеб, Давид, Борис. 

 

icon-art.ru


Смотрите также